Чужая душа — товар штучный - Zutae

Аль-Гураб рассмеялся — сухо, коротко, но в этом смехе не было насмешки. Скорее удовлетворение.

— Смелый. Или глупый. — Он сел обратно в кресло, сложил руки на груди. — Хорошо. Я поговорю с визирем. Его дочь — она может быть полезна. В пустыне понадобятся те, кто чувствует эфир. Её дар связи с духами — редкость. Но помни: ты мой должник. И когда придёт время платить, я потребую сполна.

— Я помню, — ответил Али. Он поднялся, чувствуя, как дрожат колени, и поклонился. — Благодарю вас, достопочтенный магистр.

— Не благодари. — Аль-Гураб взял со стола свиток, протянул Али. — Это список книг. Прочитаешь за месяц. Если не справишься — уроки отменяются. Если справишься — начнём тренировки. И помни: время уходит.

Али взял свиток. Список был длинным, названия — сложными, но он не дрогнул. «Искусство войны» на нескольких языках, трактаты по логистике, истории великих сражений, анализ магических кампаний прошлого.

— Я справлюсь.

— Посмотрим. — Аль-Гураб откинулся в кресле, закрывая глаза. — Свободен. Завтра в полдень — допрос шаманки. Присутствие обязательно. Ты должен понять врага, прежде чем снова встретиться с ним.

Али поднялся, поклонился и вышел. Только в коридоре, когда дверь за ним захлопнулась, он почувствовал, как дрожат руки. Он сжал их в кулаки, заставил успокоиться, и только тогда заметил, что у него из носа пошла кровь — давление ауры аль-Гураба сказалось сильнее, чем он думал. Он вытер лицо рукавом, чувствуя солёный привкус на губах.

Ты мой должник. Эти слова звенели в ушах. Но вместе с ними было и другое: Ты будешь работать на меня добровольно. И Али знал, что Аль-Гураб прав. Выбора у него не было. Но был шанс — шанс стать сильнее, нужнее. И использовать это знание, чтобы когда-нибудь самому выбирать свою судьбу.

Он посмотрел на свиток. Семь книг по военной теории, три по магии пространства, две — по древним языкам. И одна — на полях, приписка, сделанная рукой Аль-Гураба: «О природе души и переселении». Али провёл пальцем по этим словам. Душа. Переселение. Он вспомнил ту темноту, из которой пришёл, и понял, что Аль-Гураб знает больше, чем говорит.

Али спрятал свиток за пазуху и пошёл в библиотеку. У него был месяц. И он не собирался его тратить.

Они встретились на крыше академии через неделю после возвращения.

Внизу шумела Сарандия, горели огни, кричали торговцы, где-то вдалеке пел муэдзин, призывая к вечерней молитве. А здесь, наверху, было тихо, только ветер шелестел сухими листьями пальм, посаженных в глиняных кадушках. Звёзды над головой были огромными, яркими, и в их свете город казался игрушечным, ненастоящим.

Лейла подошла, обняла его, прижалась щекой к плечу. От неё пахло жасмином и мятой, и этот запах был самым родным на свете. Али закрыл глаза, чувствуя, как напряжение последних дней начинает отпускать.

— Я помню, ты хочешь купить дом.

— Снять. Или купить. Пока не решил. — Али обнял её в ответ, чувствуя, как её тело прижимается к нему. — Надо посмотреть, что есть. Посоветоваться с Юсуфом, он в таких делах разбирается.

— Я знаю один. В восточном квартале, недалеко от мечети. Два этажа, внутренний дворик, есть фонтан. — Она подняла голову, посмотрела ему в глаза. — Хозяин просит двенадцать золотых.

— Дорого.

— Он сказал, что можно торговаться. И что дом с историей — там жил старый маг, который погиб на севере. Говорят, в подвале осталась его библиотека. И ещё… — она улыбнулась загадочно, — говорят, он занимался менталистикой. Может, там найдутся книги, которых нет даже в академии.

Али усмехнулся.

— Библиотека — это аргумент. Но двенадцать — всё равно много. У меня есть восемь, плюс за шаманку, может, дадут пять. Но я не хочу тратить всё на дом.

— Тогда снимем, — просто сказала Лейла. — На первое время. А там посмотрим.

— Ты всё продумала?

— Конечно, — она улыбнулась, и в её улыбке было что-то лукавое. — Я же умница. Мы привыкли планировать на несколько шагов вперёд.

Он поцеловал её в лоб, чувствуя, как её ресницы щекочут его кожу.

— Мне нужно сначала поговорить с Аль-Гурабом о моём положении. И с гильдией. И…

— И с моим отцом? — голос Лейлы стал напряжённым.

— И с ним, если придётся.

Она вздохнула, прижалась крепче.

— Он пригласил тебя на обед в пятницу. Сказал, что хочет познакомиться с «героем», о котором все говорят. Но я знаю его — он будет смотреть на тебя свысока, задавать неудобные вопросы. Он уже нашёл мне жениха — племянника какого-то эмира из Багдада. Говорят, у него целое состояние и связи при дворе халифа.

— Ты согласилась?

— Я сказала, что подумаю. — Она усмехнулась, но в глазах стояла тревога. — Он не отстанет, Али. Если ты не станешь кем-то, с кем он не побрезгует породниться, он будет мешать нам. Всегда.

Али сжал её руку.

— Я стану. Обещаю. У меня есть полгода, чтобы подготовиться. Аль-Гураб дал мне книги, учителей. Я стану сильней, а потом найду то, что скрыто в пустыне. И вернусь не просто магом третьего ранга, а тем, с кем даже визири будут считаться.

— Ты говоришь так, будто уверен, — прошептала она.

— Я должен быть уверен. Ради нас.

Она прижалась к нему, и они долго стояли, глядя на город, в котором им предстояло жить. Огни Сарандии мерцали внизу, как россыпь драгоценных камней. Где-то там, в богатых кварталах, жил её отец, визирь, который смотрел на него свысока. Где-то там, в академии, ждали учителя, книги, новые уроки.

Позже, когда Лейла ушла, Али остался на крыше один. В сумке за спиной завозился Зарра, высунул мордочку, чихнул, учуяв ночную прохладу, и снова зарылся в складки. Али погладил лисёнка по голове, чувствуя, как тёплая шёрстка щекочет пальцы.

Он спустился с крыши, чувствуя, как холодный ветер треплет волосы. В коридорах академии было тихо — ученики спали, готовясь к новому дню. Только в башне Аль-Гураба горел свет, и Али знал, что архимагистр не спит, что он готовится, считает, планирует. Скоро начнутся новые уроки. Новые испытания.

Где-то далеко, в ставке Великого Хана, синеглазый маг докладывал своему повелителю о силе южных земель, о Вороне, что встал у него на пути. Чингисхан