Чужая душа — товар штучный - Zutae

Архимагистр сидел в кресле, перебирая кристаллы. При виде Али он отложил их и указал на подушку напротив. Его лицо было спокойно, но Али заметил, что аура, обычно скрытая, сегодня пульсировала едва заметно — раны, полученные в схватке с Субудаем, ещё не зажили. На шее мага, под воротом чёрной мантии, Али разглядел тонкий шрам, светящийся голубоватым — след от удара чингизида.

— Садись.

Али сел, чувствуя, как его собственная аура откликается на присутствие мага. Тот, словно почувствовав это, усмехнулся:

— Третий ранг. Ты заслужил. Я уже отправил бумаги в гильдию. — Он помолчал, и в паузе повисла тяжесть. — Но не это главное. Ты видел Субудая. Ты знаешь, на что он способен.

— Знаю, — ответил Али. В памяти всплыло синее пламя, давящая аура, тело Амира, летящее на землю. — Он сильнее любого, кого я встречал. Кроме вас, достопочтенный магистр.

— Он вернётся. Не через год, не через два. Но скоро. Чингисхан объединил степи, и теперь его взгляд обращён на запад. На наши города. На наши источники. — Аль-Гураб поднялся, подошёл к карте, висевшей на стене. Старая карта, покрытая пятнами, с обтрепавшимися краями, показывала земли от Сарандии до далёких восточных пределов. На ней были отмечены города, реки, горные хребты, и в одном месте, у края, алым пятном горела печать — там, где, по слухам, находилась ставка Великого Хана. — У нас мало времени. Максимум — год. Может быть, два. Субудай доложит хану о нашей силе, и в следующий раз он приведёт не хазарских шаманов, а магов Чингизидов. Их магия древнее, их сила — из степи, из земли, из того, что мы забыли.

— Что вы предлагаете?

— Ты — универсал. Ты был воином, целителем. Теперь тебе нужно стать стратегом. Лидером. В грядущей войне не будет отдельных героев. Будут только армии. Я видел, как ты командовал своей пятёркой. Ты умеешь слушать, умеешь принимать решения. Но этого мало.

— Я не стратег, — возразил Али. — Я учился магии, фехтованию, целительству. Но командовать людьми…

— Научишься. У тебя есть полгода. Я дам тебе книги, наставников. Ты будешь учиться у Фарруха, у Шаммаса, у меня. — Он повернулся, и его чёрные глаза, лишённые зрачков, впились в Али. — Но сначала давай проясним кое-что.

Али напрягся. Воздух в комнате стал тяжелее, и он почувствовал, как его центры отзываются глухой, давящей болью — Аль-Гураб не скрывал свою силу, и даже ослабленный после битвы, он давил, как каменная плита.

— Я купил тебя, когда ты был дохлым рабом. Я вложил в тебя ритуалы, которые стоят больше, чем всё, что ты когда-либо заработаешь. Я дал тебе имя, сделал учеником, поднял до третьего ранга. — Голос аль-Гураба был ровен, но каждое слово падало, как гиря. — Ты думаешь, это было милосердие?

— Нет, — ответил Али, глядя ему в глаза. Он заставил себя не отводить взгляд, хотя каждый нерв кричал.

— Правильно. Ты — мой эксперимент. Удачный эксперимент. Но эксперимент требует продолжения. Я вложил в тебя ресурсы, которые должны окупиться. Твоя кровь атлантов, твои девять центров — это инвестиция. И я жду дивидендов.

— Чем я могу отплатить? — спросил Али, чувствуя, как внутри поднимается холодная решимость. Он уже знал, что ответит согласием, но хотел услышать условия.

Аль-Гураб усмехнулся — той усмешкой, от которой у Али по спине бежали мурашки.

— Для начала — тем, что будешь учиться. И не просто учиться, а стать тем, кем я хочу тебя видеть. В грядущей войне мне нужны не просто маги. Мне нужны командиры, которые умеют мыслить, адаптироваться, выживать. Ты будешь одним из них. Я сделаю из тебя оружие.

— А после учёбы?

— После учёбы… — Аль-Гураб прошёлся по комнате, касаясь пальцами стеллажей, банок с заспиртованными существами. В одной из них плавал зародыш неизвестного существа с огромными глазами, и Али заметил, как шевельнулись его перепончатые лапки, словно он чувствовал присутствие архимагистра. — После учебы ты отправишься в пустыню. Я хочу, чтобы ты исследовал древние руины. Нашёл то, что скрыто под песками. Артефакты атлантов, источники силы, знания, которые мы потеряли.

— Зачем вам это?

— Затем, что Субудай вернётся. И в следующий раз он приведёт не хазарских шаманов, а магов Чингизидов. Их магия древнее, их сила — из степи, из земли, из того, что мы забыли. Чтобы противостоять им, нам нужно вспомнить то, что мы потеряли. — Аль-Гураб остановился, глядя на Али. — Твоя кровь атлантов даёт тебе доступ к тому, что недоступно другим. Ты сможешь войти туда, куда другие не войдут. Сможешь прочитать то, что другие не прочтут. И всё, что ты найдёшь, ты принесёшь мне.

— А если я откажусь?

Аль-Гураб не ответил сразу. Он взял со стола один из кристаллов — тусклый, потухший после битвы, — сжал его в ладони, и тот засветился слабым, болезненным светом, пульсирующим в такт сердцу мага.

— Ты мой бывший раб. Я могу вернуть тебе это статус в любой момент. Могу продать, могу отдать в лаборатории, могу сделать так, что ты забудешь, как тебя зовут. — Он разжал пальцы, и кристалл упал на стол, глухо стукнув. — Но я не хочу этого. Ты слишком ценен, чтобы тратить тебя на такие мелочи. Ты будешь работать на меня добровольно. Потому что я даю тебе то, что никто другой не даст. Знания, силу, имя. И потому что ты знаешь: без моей защиты твой возможный тесть порвёт тебя в клочья, а твоя Лейла станет женой какого-нибудь аристократического выскочки.

Али сжал кулаки. Он знал, что Аль-Гураб прав. Знал, что без его покровительства у него нет ни будущего, ни даже настоящего. Знал, что отец Лейлы может сожрать его и не подавится. И всё же внутри закипала злость — на свою слабость, на зависимость, на то, что даже после всего, что он сделал, он всё ещё не свободен.

— Я согласен, — сказал он, и голос его был твёрд. — Я буду учиться. Пойду в пустыню. Найду то, что вы ищете. Но у меня есть условие.

— Условие? — бровь аль-Гураба приподнялась, в голосе послышалось что-то похожее на интерес. — Говори.

— Лейла. Я хочу, чтобы она была со мной.