Созвездие Дракона - Мария Доброхотова

Отнюдь. Она испытала подъем и воодушевление, когда поняла, что узнаёт очертания домов. Она была здесь всего однажды почти шесть лет назад, но события той ночи так сильно впечатались в память, что Таня почти не сомневалась, что именно тут она выпрыгнула из машины Амина.

— Конечно, вон в том доме горели огни таким страшным желтым светом. А где-то там лаяла собака, — она посмотрела на Кэлина с такой радостью, что тот нахмурился.

— У тебя не лихорадка?

— Нет! Как ты не понимаешь, если мы в том самом месте, значит где-то здесь дом Фарухи. Пошли!

Она резко свернула с дороги и, размахивая руками, бегом спустилась с высокой насыпи. Дома начинались прямо от дороги и тянулись за Стеной, насколько хватало глаз. Илибург, словно каша, которая выкипела, вылилась из котла и растеклась вниз по холму до самого Лироя. Лирой же, холодный равнодушный приток величавой Отолуры, рассекал город пополам и оборачивался вокруг него змеёй, устремляясь дальше к большой реке.

— Кто такая Фаруха? — спросил Рому.

— Старая знакомая. Однажды укрыла меня от погони и нагадала смерть, — ответила Таня, вертя головой в поисках того самого дома. Ей показалось, что жилища в ближайших к Стене районах стали как будто благополучнее, богаче, чем она помнила. Возможно, её подводила память, а возможно со временем состоятельные люди перестали влезать в Илибург и начали селиться в непосредственной близости от него. Таня сразу вспомнила родную Москву, которая так же расползалась во все стороны, неудержимая, словно ряска на поверхности пруда.

— И чему ты радуешься? — спросил Кэлин.

— Ну, в какой-то мере она была права. Эй, добрый человек! — Таня окликнула случайного мужчину и помахала ему рукой. — Мы немного заплутали. Вы не подскажете, где здесь дом Фарухи?

Прохожий смерил её недовольным, удивлённым взглядом.

— А на кой тебе сдался дом Фарухи?

— Увидеть её хотим. Дело к ней есть.

— Так не живёт она тут уже. С той зимы.

Холод разлился по затылку и спине, более пронзительный, чем мороз. В ушах зашумело.

— Вы хотите сказать, что она… Она уже не жива?

— Умерла что ль? Да кто ж её знает, — протянул мужчина. — Только как Лостры решили продать дом, так она больше здесь не появляется.

— Это разве не её дом? — нахмурилась Таня.

— Да как бы ей такой дом заиметь? — смех мужчины напоминал карканье старой вороны. — А говоришь, что знакомка она твоя. Если б правда знала эту безумную, то глупые вопросы бы не задавала. А дом Лостров вон там стоит, на Пустой улице, только его никто не покупает, потому что Фаруха там всё испоганила.

И он, качая головой, пошёл дальше. Через несколько шагов он остановился, дернул плечами, усмехнувшись, и побрел дальше.

— Пошли, найдём этот дом, — сказала Таня. Радости в её голосе больше не было. — Если всё осталось так, как я помню, мы сможем хотя бы укрыться от холода.

Но нет, изменения коснулись и дома Фарухи. Таня надеялась, что платье, которое она когда-то отдала в обмен на простую одежду, пошло впрок, но видно Фаруха либо так и не решилась его продать, либо потратила вырученные деньги на что-то иное. Такое случалось с людьми, которые жили в собственных мирах: они как будто не понимали общепризнанной ценности денег или благ, и могли спустить состояние на откровенную глупость. Впрочем, думала Таня, разглядывая затянутые плёнкой окна и покосившуюся дверь, кто сказал что наши ценности более истинные, чем ценности той же Фарухи?

— По крайней мере, мы спрячемся от ветра, — проговорил Рому, и Таня зло взглянула на него, как будто он оскорбил лично Фаруху.

— Давайте зайдйм.

— Подожди, — остановил её Кэлин. — Это собственность какого-то Лостра. Мы не имеем права…

— Это дом Фарухи, — с нажимом повторила Таня. — Плевать я хотела на Лостра.

Она толкнула дверь, и та открылась внутрь, повиснув на одной петле. Друзья вступили в холодное душное нутро дома одновременно и замерли: здесь было пусто, ни стола, ни стульев, ни даже подобия кровати, а все поверхности покрывала вязь драконьего языка. Буквы были выведены, скорее всего, углём или золой, и многие стерлись, но большинство можно было прочесть.

— Это очень странно, — выдохнул Кэлин.

— Брат, найди скорее повозку и давай сваливать отсюда, — попросил Рому сиплым голосом. — Я за Зеной присмотрю.

Таня едва ли заметила, как вышел Кэлин. Она, задрав голову, бросила по грязной комнате, вглядываясь в грубо начертанные буквы. Тогда, шесть лет назад, она не имела и шанса что-то прочитать, но теперь всё было по-другому. В сердце родилось волнение. Это чувство, сначала неокрепшее, трепетало и росло, заливая грудь странным беспокойством. Не в силах прочитать отрывок в углу, Таня бросилась к окну и содрала пленку, царапая заледеневшие пальцы о гвоздики.

— Зена, ты чего? — спросил Рому, неловко переминаясь на месте. — Ты странная какая-то.

— Смотри, — Таня схватила его за рукав и потащила к дальней стене. — Похоже, эти записи самые старые. Видишь?

— Меня зовут Чада Мейер, — послушно прочитал Рому. — Это повторяется по всем стенам.

— Да, — возбуждённо подтвердила Таня. — Как будто она боялась забыть, понимаешь? — она уронила руки и оглядела комнату с чувством восхищения и страха одновременно. — Что произошло с тобой, Чада Мейер?

Она некоторое время шла вдоль стен, пока не воскликнула:

— Вот! “Я Чада Мейер. Я родилась в Мейер-Холт, что в землях Лакостах. Моя мать…” Тут не видно. Ага! “Отец сослал…” Рому, что значит — сослал?

— Отправил, — ответил Рому. Он всем видом показывал, как ему не нравится внезапная одержимость подруги странными письменами.

— “Сослал в какой-то домик”. Хм. “Я жила там до шестнадцати лет. Гуляла в саду…” Собаки, кошечки, так, — Таня скользила пальцем по строкам, пропуская моменты, которые казались ей неинтересными. — “Когда мне исполнилось шестнадцать, отец позвал меня к себе и сказал, что я должна выйти замуж за Ситра Альбеску”. Смотри, она исписала несколько строк этим именем, а вот тут уголёк сломался. “В Илибурге меня поселили у тётушки Ириссы. Я замечала, что у меня пропадали вещи, украшения, одежда. Я не понимала, что это значит. В назначенный день я оделась и отправилась на встречу с женихом, но меня не пустили на порог. Потому что Чада Мейер уже при…” Тут не понятно, наверное, приехала. “Меня прогнали, на меня спустили собак, но я спряталась. Когда двое вышли из дома к экипажу, я подбежала к ним, чтобы доказать, что я и есть Чада. О ужас! У неё было моё лицо, мои вещи и украшения. Он назвал меня самозванкой, велел убираться. Ситр Альбеску. Ситр Альбеску…” Тут, кажется, у