Тьма в отражении - Артемис Мантикор

Мы с Тией переглянулись.

— Элеонора, будь добра, поставь для нас чай, — послышался голос.

— Идём, — коротко бросил Джек.

Я проследовал за ним — к уютному столику неподалёку от крупного телескопа, значительно более мощного, чем был у нас.

— Интересное устройство, — отметил я. — Я могу воспользоваться?

Наш спутник замешкался, но Август, кажется, прекрасно нас слышал, потому как механический голос сразу ответил:

— Конечно, смотрите на здоровье!

Джек остался равнодушен к этому. Значит, чего-то секретного в телескопе не было.

Я направил взор в сторону далёкого от Стены гигантского леса, вершины которого видел далеко отсюда ещё когда впервые вышел наверх. Сила телескопа позволяла рассмотреть деревья получше.

Они выглядели мёртвыми. Хвойного типа, хотя конкретный вид мне был неизвестен. Иглы были длинными, наверное, как рука по локоть, а может как целая. Цвет — болезненный серо-коричневый с зелёным оттенком. Издали они казались полноценными, но благодаря мощному увеличению их можно было рассмотреть лучше.

Детально осмотрел несколько растений, но ни одного живого существа там не заметил. Одно место было очень похоже на гнездо. Может, давно покинутое, а может, мне просто показалось, и это лишь нагромождение сломанных игл и мелкого мусора, нанесённого с ветром.

Затем посмотрел вниз. Море костей продолжалось до самого леса. Дальше из-за плотного строя миазмов рассмотреть ничего не удавалось.

Зато море костей больше не казалось мёртвым. Теперь я, спустившийся ниже, знал, что это место лишь кажется безжизненным. На самом деле я прекрасно знал, что находится там.

— Ну как вид, господин Арктур? — послышался мягкий голос корректора Августа.

— Мрачный, — ответил я. — Думал, если телескоп мощнее, то и знаний станет больше.

— Просто мы используем его, чтобы смотреть в небо, — ответил он и, пройдя к столу, сел в мягкое кресло.

Мой взгляд застрял на лице мужчины, которого до этого я видел лишь в чёрно-белом варианте на экране. На вид ему было около шестидесяти, но внешний вид в Стене не имеет значения. Короткие седые волосы, короткая аккуратная борода, родинка на щеке. Одет он был просто, в лёгкий пиджак нараспашку и белую рубаху с расстёгнутой верхней пуговицей. Одежда человека, который слишком занят сложной работой, чтобы думать о таких мелочах.

Но во взгляде его ироничных глаз читалось нечто большее, я пока не мог определить, что.

Отойдя от телескопа, я вернулся к столу и сел рядом с Тией. Та сразу же коснулась рукой моей руки и передала мысленно:

— У него невероятно силён ментальный план. Как у очень могущественного псионика, — послышался голос девушки у меня в голове.

— Нет, я не псионик, — улыбнулся корректор Август. — Хотя такой силой тоже владею.

Я непроизвольно вздрогнул. Читает мысли?

— И мысли я тоже не читаю, если что, — улыбнулся он, непринуждённо сел и взял со стола чашку чая. — Хотя, при желании, конечно, могу.

— На всякий случай буду считать, что у вас несколько направлений, одно из которых вполне может быть магией разума. Нам уже приходилось сталкиваться с этой силой.

— Интеллект, — улыбнулся он. — Моя раса и высокий интеллект автоматически делают меня магом разума четвёртого круга. При виде меня все ощущают это превосходство и думают, что это аура сильного псионика. Но у нас с корректором Лысым совсем разные направления развития. Я зачастую использую интеллект иначе.

— Город у вас действительно впечатляющий. Видно, что здесь всё делается для людей.

— Спасибо. Я убеждён, что проходчики могли бы добиться многого, если бы не затевали конфликты из-за такой мелочи, как награды сломанной Системы.

— Очень рад это слышать. Мы за награды тоже не боролись. Система сама щедро осыпает дарами тех, кто спускается вниз. Чем затевать войны между секторами, можно просто пройти пару фильтров и получить гораздо больше.

— Шанс смерти, как многим кажется, тоже будет выше. Но ваш взгляд на вещи никак не конфликтует с нашим, так что между нашими секторами нет идеологических разногласий.

— В этом я соглашусь с вами, — сказал я. — Объединяясь и действуя сообща, можно сделать спуск вниз занятием во много раз более безопасным и получить гораздо больше артефактов и ценностей. Впрочем, предметы не являются целью моей работы. Они лишь её следствие.

— Понимаю… — кивнул Август.

— К слову, меня мучает вопрос, — продолжил я. — Зачем вы хотели, чтобы мы посетили ваш город, и зачем хотели видеть меня лично? Честно говоря, это выглядит ловушкой, с учётом того, что обычно вы проявляете крайнюю степень осторожности.

— Мои люди часто осторожничают, когда дело касается меня. Некоторые ещё помнят, каким был этот сектор до того, как я стал в нём первым. Но, к сожалению, забывают, что я и по сей день остаюсь первым проходчиком семнадцатого сектора.

— Глядя на город, можно понять, почему они вас ценят, если это вы выстроили такое место.

Август заулыбался и пригладил бороду. Было видно, что похвала ему приятна. А я вспомнил, как во время наших первых разговоров он с гордостью говорил, что у них в секторе давно есть все бытовые удобства для жизни простых людей.

Общаясь с нами вживую, корректор семнадцатых создавал совсем не такое впечатление, как через чёрно-белый экран. Казалось, от образа самодовольного параноика не осталось и следа. Сейчас он напоминал больше доброго мудрого короля из сказки.

— Говоришь, зачем мы тебе всё это показали? — спросил Август. — Всё просто. Я хотел показать, ради чего мы стараемся. За твою голову обещают просто невероятную награду. Когда-то давно пятнадцатые едва не уничтожили сектор в попытке добыть одну мифическую реликвию. А за вас Стена готова выдавать их с десяток.

— Тогда почему?

— Кто совершает подобное из жажды наживы, заканчивает так, как пятнадцатые. Система пяти владык уничтожена. У власти самый слабый и почти недееспособный из них и пришлые, которым вообще плевать на сектор. Мы умеем учиться на чужих ошибках и учить других. Война с двадцать вторым сектором нам не нужна и проверять, чей сектор сильнее — только подставляться для удара в спину.

— У вас так много врагов?

— Пятнадцатые могут попытаться взять реванш в любой момент. Девятнадцатый поддерживает мир, но власть корректора Лысого шаткая. У них уже были попытки переворота. Представители одной из двух самых сильных революционных ячеек — наши прямые идеологические враги. В попытки воссоздать цепь композита мы будем