Блюз серых лисиц - Елена Владимировна Добрынина

– Хм, слухи не врут. Северный Ветер принес дурную весть, – произнес он после продолжительного молчания и вдруг оказался совсем рядом. От неожиданности я отпрянул назад.

Мирддин неодобрительно покачал головой, сделал рукой жест, будто подзывая кого-то. Сзади что-то тихо скрипнуло, и в ту же секунду я оказался прижат спиной к огромному дереву, а ведь недавно его там не было и в помине. Гибкие побеги крепче веревок спеленали меня по рукам и ногам.

– Не мельтеши, – отстраненно сказал фейри. – Мне нужно подумать.

И вот тут оцепенение мое приказало долго жить, уступив место ненормальной веселости.

Нет, правда, ну сколько можно: то какой-то колдун охотится за мной и утверждает, что у нас с ним много общего, то самый важный из местных фейри мечтает меня кокнуть, только не может, то собственное я во сне намекает о каких-то злодеяниях, а теперь еще и Мирддина я, видите ли, «дурная весть». Нашли, тоже мне, величайшую проблему всех времен.

– О, Мудрейший, позвольте спросить, – я с трудом проглотил смешок и даже вспомнил, как стоит обращаться к этому хм... оленеликому парню, – чем я вас-то не устраиваю? Я ведь ни одного дерева за свою жизнь не срубил.

Вопрос был скорее риторическим, но Хозяин Леса удостоил меня ответом.

– Ценой, которая за тебя заплачена. Она непомерна. Нас и так немного осталось, – он вздохнул, тревожно прошелестели кроны, хотя никакого ветра не было и в помине. – Когда-то в моих садах резвились серые лисы, и это было хорошее время.

Пока он говорил, тонкие побеги пробирались под смокинг, обшаривали карманы, обвивались вокруг шеи, змеями заползали в рукава. Добравшись до левого запястья, растения замерли, осторожно ощупали браслеты – и медленно, словно нехотя, разжали непрошеные объятия и убрали отростки.

– Убить тебя нетрудно, – тем временем продолжал Мирддин не столько говоря со мной, сколько размышляя вслух, – но это не поможет вернуть в Холмы лисиц. В этом Господин Грядущих Битв ошибается – его еще питают ложные надежды.

Слова его оседали в груди кубиками льда – я мог ясно чувствовать острые, колящие вершины каждого из них, хотя и не понимал их общего смысла. Да и при слове «убить» мне представлялись то застреленный мной человек, то распростертое на полу тело отца Андреаса. И вместо того, чтобы испугаться, я в который уже раз за вечер задался вопросом: «А вдруг это именно он?”

– Как бы вы меня убили? – поинтересовался я хрипло. – Вырвали бы горло, вырезали глаза, язык, украсили бы цветами? – и поспешил пояснить, пока мне не показали наглядно: – Несколько человек были убиты таким зверским способом, и мы подозреваем, что убийца...

Лесной владыка так сурово посмотрел на меня, что я предпочел замолчать.

– Зверским? Звери не убивают без необходимости. Сидхе жестоки лишь в ответ на жестокость. Создания Тьмы творят зло, ибо такова их природа. И только людям для того, чтобы истязать живое существо, достаточно простого желания.

Мирддин раздраженно взмахнул рукой – побеги тотчас расползлись в стороны, и я смог, наконец, нормально двигаться.

– Проводи его, – приказал он кому-то, отвернулся – тяжелый плащ его при этом взметнулся ворохом опавших листьев – и побрел восвояси.

– Подождите! О какой непомерной цене вы говорили? – спохватился я и бросился за ним.

Но он исчез. То ли ушел тайной тропой, то ли деревья укрыли его своими тенями. Лес же зашумел, сгустился, разом став выше – и ближе. Ему надоел назойливый гость, и он хотел скорее от него избавиться. Коварный корень вылез из земли, подставил подножку. Я споткнулся и чуть не упал – в последний момент успел подставить руку.

– Следуй за мной. – Рядом появился знакомый уже парень в зеленом. Не спрашивая, с крайне постным выражением на лице, помог подняться (точнее сказать, схватил за плечи и вздернул вверх) – и, не оглядываясь, пошел в сторону, обратной той, откуда мы пришли.

Я шел за ним и размышлял о словах Мирддина: то, что он не любит людей, я и так знал, а вот эти его слова о фейри – что они «жестоки лишь в ответ на жестокость». Интересно, правда ли это?

Мой проводник вывел меня из леса, в просторный парк.

– Дальше я найду дорогу, – сказал я ему.

Фейри скользнул по мне ничего не выражающим взглядом, кивнул – и молча направился в лес.

Я же не спеша брел по извилистой дорожке.

«Вряд ли умственно-отсталый парень, к которому окружающие относились как к большому ребенку, сумел проявить жестокость по отношению к какому-нибудь фейри, – думал я. – Так что слова Мирддина не претендуют на абсолютную истину. И все же лучше спросить о повадках сидхе у Донни».

Донни... Я снова почувствовал цепляющий холодок внутри, и мысли сами собой вернулись к высказыванию лесного владыки о непомерной цене за мою жизнь... и лисах в его садах. Сложить два и два было нетрудно: получалось, он винил меня в том, что Донни изгнан из Холмов. Но ведь это произошло много лет назад, мы с ним тогда и знакомы-то не были. Кажется, я все же не так понял Мирддина.

Но я никак не мог отделаться от впечатления, что упускаю что-то важное, и это что-то связано с неким господином, известным под именем Донована Дэра, – я вспомнил формулировку из моего контракта и усмехнулся. Да, пожалуй, нужно найти его и задать несколько вопросов...

Должно быть, задумался я крепко. Потому что сам не заметил, как открыл тропу – просто шагнул – и вдруг обнаружил перед носом рдеющие листья дикого винограда, увивающего одну из парковых беседок.

Поначалу я решил, что это чья-то несмешная шутка и оглянулся, желая вывести шутника на чистую воду, а потом услышал голоса – и сразу понял, что благодарить за этот фокус следует только себя.

– Может ли возразить вам изгнанник, лишенный права на родной язык? – Донни говорил без привычной насмешки, немного напевно.

– Ты еще жалуешься? – Второй голос, женский, звучал тихо, мелодично и бескомпромиссно.

– Как смею ..?

– Именно.

Сквозь небольшой просвет (да, возможно для этого пришлось отвести в сторону лист-другой, не будем заострять на этом внимание) видна была изящная кованая скамья, на которой вполоборота сидела дама –