Блюз серых лисиц - Елена Владимировна Добрынина

плащ цвета осенних сумерек целиком скрывал ее лицо и фигуру – а перед ней, преклонив колено, стоял патрон. Маленькая рука в белой перчатке в раздумьях перебирала пальцами пряди его черных волос.

Вот уж чего я точно не желал, так это становиться свидетелем столь интимной сцены с его участием, и вознамерился сначала по-тихому убраться отсюда. Но что-то похожее на предчувствие заставило остаться и вслушиваться в эту странную, не предназначенную для моих ушей, беседу.

– Утратить большую часть себя, принимать подачки от тех, кому был равен когда-то, каждый день травить себя железом... Стоит оно того? – задумчиво спросила дама.

– Да, – последовал незамедлительный ответ. – Оно... – легкая улыбка, – он того стоит.

Глубокий капюшон шевельнулся, будто дама неодобрительно покачала головой. В руке ее появился сверкающий веер. Сложился, развернулся – и снова сложился.

– Безумие... Но оно не продлится долго, – легким быстрым движением она приподняла кончиком сложенного веера подбородок Донни. – Видящая предрекла твое возвращение.

Патрон весь подобрался, пальцы сжались в кулаки, выражение его лица оценить я не мог, но голос звучал взволнованно и горячо, и отозвался тяжестью в висках:

– Морриган может ошибаться, она...

Хлесткий короткий удар веера по губам прервал его речь.

– Ты забываешься... Что ж, все к лучшему: Госпожа Долгих Ночей ждет. На твое счастье я все еще благоволю ей.

Дама поднялась, а я отмер и счел за лучшее скрыться, пока не поздно: сделал пару осторожных шагов – и открыл тропу, представляя себе террасу особняка. Довольно небрежно, надо сказать. За что и поплатился: неудачно наступил на ступеньку одной ногой, едва ее не подвернув, напугал нескольких фейри тем, что неожиданно выскочил из ниоткуда у них под носом.

– Вот невежда, – остановил меня один из них, указывая на пролитый по моей вине напиток. – Может мне стоить обучить тебя манерам?

– Не горячись, – остановила его спутница. – Он, кажется, не в себе.

Она была права. Мне пришлось приложить усилия, чтобы собраться с мыслями: реальность так и норовила вильнуть куда-то в сторону, щеки горели, а нутро ощущалось ведерком с колотым льдом.

Я кое-как принес полагающиеся случаю извинения, не обращая внимание на смешки в свой адрес, осмотрелся, чтобы больше ни на кого не налететь ненароком – и встретился взглядом с Дэрианом.

Тот стоял в отдалении, беседуя с гостями в старинных костюмах, и смотрел на меня так, словно я снова посмел схватить его северную светлость за шкирку, только на сей раз на глазах всех присутствующих. В общем, ничего нового.

Я отвесил ему поклон и пошел дальше, самую малость прихрамывая, с твердым намерением найти Берди.

Сделать это оказалось нетрудно: она заметила меня первой и помахала рукой. А вот ее компания слегка удивила: на мягких диванах помимо нее расположились Джо и двое музыкантов. Один из них глаз не сводил с белокурой дивы, второй, оглянувшись в мою сторону, вскочил с места и расплылся в радостной улыбке:

– Арти? И ты здесь! Иди скорее к нам. Позволь представить тебе эту очаровательницу. А, вы уже знакомы? Как тебе вечер? Очаровательное место, правда? Очаровательное...

Уэйн приобнял меня, словно закадычного друга, похлопал по спине и усадил по другую сторону от Берди. Глаза его лихорадочно поблескивали. Он явно находился под действием чар. Я покосился на «очаровательницу».

Берди состроила возмущенную гримаску, потом наклонилась ко мне и шепнула: «Обычная практика чтобы не болтали лишнего: к утру они ничего и не вспомнят».

С Доэрти фокус про «не болтать лишнего» сработал в обратную сторону. Во всяком случае в той части, что касалась меня.

Он наклонился к Берди, мечтательно вздохнул и принялся расписывать ей, какой чудесный у меня инструмент («ах, очень компактный, но удивительно изящный»), он, Уэйн, мол, чуть в обморок не упал, когда его увидел и так хотел его заполучить, но увы.. Нет-нет, у него, конечно, не хуже есть, не подумай, крошка. Сейчас, мол, пока перерыв, но минут через десять сможешь сама оценить...

При любой попытке его одернуть, Доэрти хлопал ресницами и непонимающе складывал брови домиком, мол что, я же правду говорю. Коварная лианнан горячо поддерживала беседу, уточняя подробности и кусая губы от смеха. Через минуту-другую этого издевательства я готов был прибить обоих. Поэтому предпочел отговориться какой-то ерундой и пройтись. Но не успел дойти даже то террасы, как меня перехватил босс.

Донни вошел в зал скучающей походкой светского льва, с привычной улыбочкой на губах. Окинул меня обманчиво-расслабленным взглядом – и неуловимо переменился в лице.

– Уходим, – сказал он тихо, сделал знак Берди и проследовал к выходу неторопливо, но неуклонно, попутно раздавая комплименты направо и налево.

Мы тенью следовали за ним, отыгрывая роли до конца.

И я попал в ад...

– Что-то случилось? – спросил я, когда мы вернулись обратно в его кабинет.

– Это ты мне скажи. – Фейри резко повернулся, подошел ко мне вплотную и вынул из петлицы моего смокинга несколько черных восковых лепестков.

«Как?»

Я машинально протянул к ним руку. Нет, не восковые – живые, лоснящиеся, очень плотные лепестки большой черной лилии.

Вспомнились те же цветы, вложенные в открытые рты убитых.

«Уста их осквернены ложью»..

Берди ахнула.

Воздуха стало не хватать, и я торопливо развязал галстук.

– Выходит, он был там? – спросил я сдавленно.

– Не просто был, наш проказник решил передать нам горячий привет. Кто мог это сделать?Вспоминай-ка, золотце.

Я заходил по кабинету, прокручивая в голове недавние события. Выходило, что практически кто угодно. Любой из тех, кто крутился вокруг нас с Берди, похлопывал по плечу. Ловкость рук, немного рассеивающих чар – не-фейри и не заметят, а фейри не придадут значения. Мирддин? У него было море возможностей для этого. Те сидхе, которых я напугал...

С помощью Берди я вслух воссоздал шаг за шагом картину вечера, за исключением сцены в беседке, свидетелем которой я стал – о ней говорить я не был готов.

Донни выслушал меня с непроницаемым лицом, время от времени постукивая пальцами по поверхности стола.

– Не понимаю, для чего все это, – произнес он наконец. – А я не люблю чего-то не понимать.

– Он ненавидит людей, – высказался я. – Выбирает безобидных и добрых. И даже они недостаточно хороши в его понимании.

«Им нет прощения...»

Возможно, он таким образом