Код волхва. Книга 2 - Алексей Даньшин

начали исцеляться не только кости. И в этом я точно не виноват. Ведь главное было в том, что самовнушение работало. Народ начинал истово верить, и от этого срабатывал эффект плацебо. Или тут и правда имело место быть натуральное проявление божественного чуда. Тут ведь всё зависит от того, во что ты веришь.

На епископа Анастаса было больно смотреть. Казалось, от него самого аж сияние исходит от переполнявшего его радостного чувства. Прихожане, коих раньше в церковь с трудом загоняли, теперь сами в неё рвались. Резы лились полноводной рекой в ящики для пожертвований, а служки только успевали их менять.

Князь Ярослав, глядя на такое представление, удивлённо водил бровями.

— Она что, и правда исцеляет? — шёпотом спросил он у меня.

— Всё в руках Господа, — так же шёпотом ответил я.

И мы оба перекрестились.

…

Из церкви мы выбирались через заднюю дверь, поскольку выйти в центральные ворота было просто нереально из-за наплыва народа. Князь Ярослав шёл впереди, поминутно оглядываясь на меня, будто боялся, что я тут где-то могу затеряться в толпе. Я как мог незаметно через медальон вызвал Ульриха, и когда мы вышли из церкви, там уже стояли в шеренгу мои парни — все в новеньких кафтанах с белыми шевронами на плечах, и один из них держал в руках поднятый стяг с моим вышитым золотом гербом.

Князь, едва увидев такую картину, встал как вкопанный и только глазами водил из стороны в сторону, оглядывая моих бойцов. Потом обернулся ко мне и в восхищении покачал головой.

— Умеешь ты удивлять, племяш. Не ожидал, что ты так быстро справишься.

Я скромно пожал плечами.

— Ну, веди, коли так, — сказал Ярослав и отступил на шаг, пропуская меня вперёд.

Ульрих кивнул мне, подтверждая, что приказ принят. Полтора десятка моих парней перестроились впереди нашей колонны в походный порядок. По бокам встали дружинники князя. И мы пошли в детинец.

Толпы народа расступались перед нами, крестясь и кланяясь, на что князь отвечал кивками и маханием рукой. До меня пытались дотянуться руками, но боковое княжеское охранение пресекало такие самовольные попытки ткнуть в меня грязными пальцами. Но я тоже всем улыбался и махал.

Добрались без происшествий. Едва зайдя в терем, князь выдохнул, сбрасывая напряжение последнего получаса. Махнул мне рукой на скамью, а сам плюхнулся на деревянное кресло во главе стола.

— Да… — задумчиво проговорил он. — Это что ж теперь получается-то?

— Что? — я сделал невинное лицо и вопросительно посмотрел на князя.

Если и он сейчас про избранного хранителя ключа власти заговорит, то к чему это может привести, я даже не представляю. Это ж выходит, я ему прямой конкурент за киевский стол становлюсь?

— Получается, теперь в Киеве своя настоящая чудотворная икона появилась? Я-то думал, она у тебя просто так светиться начинает, как и светильники твои. А тут вон оно чё… Ты знал?

— Ну… догадывался. Не просто же так отец эту икону у себя в часовне держал отдельно от остальных.

— А там ещё есть?

— Есть пара штук. Но, думаю, те уже самые обычные.

А сам подумал про икону с изображением странной девки с голубым нимбом над головой. Вот уж эту мазню точно обычной иконой не назовёшь. Но рассказывать о ней князю я точно не собирался.

Князь почесал бороду.

— Надо быстрее собор ставить, — решил вдруг он. — Если так дело пойдёт, сюда ведь и паломники из Царьграда приезжать начнут. А там, глядишь, и из европейских королевств народ потянется. Одна Десятинная церковь столько народу не сдюжит. Места маловато в ней.

— Тогда и пристань расширять надо, и постоялые дворы ставить, — продолжил я вслух размышлять вслед за ним. — А может, и лавру сразу строить начать.

— Какую лавру?

— Монастырь такой большой, — пояснил я. И на всякий случай уточнил: — Мужской.

— Зачем?

— Если мы тут такую святыню храним, то и стены крепкие нужны, и церковников для обрядов много надо будет. А куда ж их всех селить?

Князь опять задумчиво потеребил бороду.

— Если всех паломников в монастыре селить, то казне моей никакого прибытку от того не будет. Всё церкви отойдёт.

— А если с Царьграда денег взять на стройку святой обители? Под такое дело можно их хорошо на деньгу растрясти. А самим ещё и в городе порядок навести, гостиных и постоялых дворов понаставить, корчмы открыть.

Слова «инфраструктура» и «инвестиции» были тут пока не известны, вот я и попытался как-то нарисовать князю более понятными словами идею Нью-Васюков с общеевропейским центром христианства в Киеве.

— А если кто решит святыню умыкнуть? — князь, уже подсчитывающий в уме будущие барыши, вдруг напрягся от родившейся параноидальной мысли.

— Не умыкнут, — я уверенно покачал головой. — Господь не позволит.

— Ну, или я… Илия! — скаламбурил я про себя.

— Или я, — эхом повторила за мной в голове Ника.

…

Глава 30

Общий религиозный экстаз, в который впадали люди из-за такого уникального для местных явления, волнами расходился уже далеко за пределы Киева. Чудеса внезапного исцеления, связанного так или иначе с религиозным культом, тут случались и раньше, благодаря остаткам рунного кода, привязанного к некоторым идолам на капищах. Но срабатывали они крайне неравномерно в зависимости от степени подпитки от алтарей, а потому не могли служить поводом для регулярного паломничества. А тут икона выдала не просто стабильный лекарский эффект — он шёл по нарастающей. Заставляя людей верить ещё больше. Как цепная реакция.

Я ведь запитал оклад у иконы от алтаря во Вручии. А у того запаса энергии хватит ещё лет на десять активного использования. Кстати, надо бы поискать тут и местные алтари. Скорее всего, под бывшими капищами их тут должно быть много. Хотя Владимир, наверняка, в своё время тут их основательно подчистил, может, даже вывез их куда-то в отдельное место или вместе с идолами в Днепре утопил?

Народные волнения в Киеве продолжались весь день, подпитываемые слухами о всё новых исцелениях от разных телесных хворей, которые даёт чудотворная икона истинно верующим. В княжеский терем между тем уже начали собираться приглашённые лица на торжественный пир по случаю обретения святыни. Разговоры о князе Илие периодически тоже вспыхивали то тут, то там, что и фиксировала Ника благодаря россыпи звуковых меток на людях, которые она щедро ставила в толпе во время нашего шествия по городу.

В большом пиршественном зале столы традиционно стояли буквой П. Гости рассаживались тут не по местничеству, а кто как успел, поэтому все и старались приехать пораньше, чтобы не оказаться слишком далеко