Код волхва. Книга 2 - Алексей Даньшин

Я сидел по правую руку от князя во главе стола и поглядывал на всю эту суету с огромным вниманием. Большинство гостей я раньше никогда не встречал. Даже в церкви рядом с князем Ярославом мелькали от силы десяток из ныне присутствующих.

Время классического боярства тут ещё не наступило. Это позже, когда князья начнут распределять среди ближней дружины земли «в кормление», тут станут появляться «новые русские» бояре. Именно они и сформируют ту структуру власти, при которой князь начнёт опираться на наиболее богатые и именитые рода. Появится боярская дума и прочие административные и бюрократические аппараты государственной власти. А сейчас всё было намного проще, но и сложнее одновременно.

Ситуация усугублялась политическим двоевластием и шаткостью позиций Ярослава. Формально занимая киевский стол, он воспринимается многими как временная фигура — узурпатор, противостоящий «законному» Святополку, за которым стоит мощь Польши и поддержка части местной элиты.

Во, вспомнил слово — элита. Такое красивое, но совершенно непонятное в моё время. Я всегда представлял себе «элиту» с их «лакшери» жизнью, как сборище каких-то мажоров, которые вовремя наворовали и теперь радостно отжигают на эти кровно наворованные. Но тут «элита» немного другая.

Старшая дружина князя — это элита по факту службы, а не по наследственному праву. Такой пёстрый конгломерат из выходцев варяжских отрядов, местных славянских старейшин, которые «доросли» до доверия князя, и иноземных наёмников, сумевших проявить себя. Как я понял, это такие универсальные «министры без портфеля». В мирное время они — советники князя, судьи на местах и сборщики дани. В военное — воеводы, командующие передовыми княжескими отрядами. Именно из их среды был воевода Будый, который сейчас сидел по левую руку от князя. Ника мне уже успела прошелестеть, что сейчас для этой категории ближников верность князю покупается не землёй «в кормление», а долей при разделе дани, военной добычи, а также правом «кормиться» с судебных и административных функций. Они следуют за сильным и удачливым. И Ярославу было крайне важно поддерживать свой имидж удачливого вождя. Иначе он просто потеряет дружину.

Помимо военной элиты, на пир пригласили и представителей городской общины. Это такая городская знать, уходящая корнями в племенную старину. Они заседали ещё в совете при князе Владимире.

Пока оглядывал этих «старцев градских» вполне себе нестарой наружности, Ника продолжала мне делать экскурс в несуществующее пока будущее.

В основной исторической линии, когда Болеслав и Святополк этим летом подойдут к Киеву, именно вече из этих «старцев» примет судьбоносное решение: не обороняться до конца, а открыть ворота и признать власть Святополка, выбрав ту власть, которая покажется им тогда более сильной. Ведь он для значительной части киевской знати — легитимный правитель, сын Владимира, переживший покушение от брата. Его союз с могущественным Болеславом выглядит как гарантия стабильности и силы. Родовитые семьи, не поддержавшие Ярослава, делают ставку на него, видя в этом возврат к «старым порядкам» и защиту от экспансии Новгорода и варягов.

А тут ещё я появился.

Если ещё вчера Ярослав просто хотел представить всем своего нового союзника в пока неоконченной борьбе за киевский стол, то теперь, после появления такого козыря, как чудотворная икона, он, похоже, решил идти ва-банк, пытаясь перетянуть эту шаткую чашу весов в свою пользу.

Князь встал со своего высокого деревянного кресла и поднял серебряный кубок.

Разговоры за столом постепенно стихли.

У меня в голове промелькнул тост «За нашу победу!», и Ника тихонько захихикала.

Я уселся поудобнее и приготовился внимать мастер-классу. Ведь у дядьки в этом деле точно было больше опыта, чем у меня, с учётом знания местной специфики. Поэтому мне стоило поучиться. В моём понимании, тост князя Ярослава в этой ситуации должен был стать не просто застольной речью, а мощным политическим манифестом. Ему нужно было одновременно утвердить свою легитимность, «приватизировать» авторитет чудотворной иконы и дать понять этой своей элите, что небеса сделали свой выбор.

Ярослав медленно обвёл взглядом зал, задерживаясь на лицах «градских старцев», чья лояльность сейчас для него явно была дороже золота. Его голос, поначалу тихий, постепенно набирал силу, заполняя всё пространство под сводами терема.

— Мужи киевские, дружина верная, старцы почтенные! — начал он, чеканя каждое слово. — Многие в народе шепчутся, мол, раздор между братьями веру пошатнул, а стол киевский осиротел. Но зрите сами: разве оставил бы Господь землю нашу без заступничества, ежели бы не было в нас правды?

Он указал рукой на меня, и я почувствовал, как сотни глаз впились в моё лицо.

— Ныне явилось нам чудо, какого не помнят и деды. Племянник мой, князь Илия, принёс в град стольный не просто святыню, но само слово Божие. Вы видели исцелённых? Слышали их славословие? Господь возжёг в их сердцах свет истинной веры. И этот свет ныне здесь, с нами.

Ярослав сделал небольшую паузу, давая гостям прочувствовать момент. Его тон стал жёстче, в нём прорезались стальные нотки правителя, готового к большой войне.

— Говорят, идёт на нас с запада туча, зятем польским ведомая. Сулят нам порядки чуждые, волю чужую. Но я реку вам: у кого икона чудотворная, у того и милость Божья. У кого дружина крепка и в корень свой верит — у того и победа. Князь Древлянский Илия Святославич пришёл к нам как вестник единства нашего рода. Он — плоть от плоти нашей, кровь от крови великого Володимира. И пока мы все здесь едины, осенённые Божьей благодатью, никакое польское железо нам не страшно.

Князь высоко поднял серебряный кубок.

— Пью за землю нашу, что от Вручия до Новгорода единым духом полнится! Пью за князя Древлянского Илию, Богом нам посланного в час нелёгкий! И за вас, мужи киевские, дабы разум ваш был твёрд, а сердце чуяло, за кем тут истина! За правду нашу, за веру крепкую и за грядущую славу во имя Божие!

— До дна! — выдохнул зал.

Ну вот и свершилось. У меня теперь вполне легальный общественный статус и общепризнанный титул Древлянского князя.

Я пригубил из своего кубка, слушая, как Ника фиксирует резкий скачок уровня доверия в незащищённых амулетами матрицах сознания «градских старцев». Ярослав мастерски разыграл эту козырную карту. Теперь любой, кто пойдёт против него, автоматически пойдёт против чудотворной иконы, а значит, и против всего народа Киевского. По крайней мере, до тех пор, пока Святополк не предложит что-то более убедительное, чем божественное исцеление.