Код волхва. Книга 2 - Алексей Даньшин

…

…

Княжий пир в Киевской Руси начала XI века — это не только огульное обжорство и пьянка, как это обычно любят показывать в разных исторических фильмах. Хотя я не на многих пирах и бывал — может, обычно так оно и есть. Но в этот раз скорее было похоже на предвыборный митинг, где каждый тостующий клялся в верности и старался переплюнуть предшественника в количестве хвалебных эпитетов по отношению к Ярославу и ко мне. Такого объёма поцелуев «ниже спины» я на себе раньше никогда не испытывал. Но поскольку прививка от чрезмерного дудения медных труб у меня уже давно была сделана ещё в прошлой жизни, то я продолжал кивать и пить пряную медовуху с милой улыбкой на лице. Так ведь и должен выглядеть молодой восемнадцатилетний неопытный князь в кругу зрелых мудрых мужей.

Я улыбался, а сам посматривал вокруг и фиксировал все взгляды, выражения лиц и долетавшие до меня слова, которые Ника просеивала у меня в голове, подвергая жёсткому мнемоническому анализу. К сожалению, на большинстве гостей имелись достаточно неплохие защитные амулеты, которые обеспечивали им ментальное прикрытие, если и не в полной мере, то достаточное, чтобы я не только не мог считать их диаграммы матриц сознания, но и не смог повесить на них свои звуковые метки для дальнейшего тотального контроля. Но несколько представителей старых родов почему-то пришли сегодня на пир без такого прикрытия. Поверить в то, что они не владеют подобными защитными инструментами, мне было сложно. Поэтому я присмотрелся к их соседям.

На живца ловят?

То есть, если бы в княжьем тереме вдруг кто-то попытался бы взять их разум под контроль, соседи сразу же засекут такое воздействие, и это будет явная провокация, которая может быть расценена старыми родами как акт агрессии. А кому же у нас так хочется князя подставить?

Метки я на них повесил без проблем — узнаем потом из их разговоров, на кого работают.

В этот момент ко мне подсел епископ Леонид и протянул мне свой кубок для чоканья. Я слегка офигел от такого панибратства, но он вдруг добавил:

— Я хочу извиниться, князь. Был не прав в отношении тебя.

— Вот даже как? — я удивился ещё больше. — С чего вдруг такая милость?

— Икона твоя и впрямь чудодейственной оказалась. И Ярослав тебя признал князем Древлянским.

— И что? Теперь можно отменять приказ о моём убийстве?

Леонид покраснел и насупился.

— Этот Никита… он всё не так понял.

Я придвинулся к нему поближе и наклонился, чтобы меня слышал только он.

— Вот что, епископ. Давай мы сделаем так. Я, так и быть, забуду, что ты с Горемыслом ко мне убийц подсылал, а ты мне расскажешь, что там ваше братство уже накопало относительно местонахождения ключа власти.

Кубок с мёдом выпал из руки священника и покатился куда-то под стол.

Как быстро может меняться оттенок лица у человека? Вот ещё секунду назад щёки у отца Леонида полыхали красным, а тут вдруг внезапно побелели аж до синевы.

— Ты что такое говоришь, княже? — пробормотал он еле слышно. — Откуда ты знаешь?

— Тихо, отче, не волнуйся так. — Я положил руку ему на плечо. Со стороны жест выглядел как дружеское пожатие. — Я много чего знаю. Но ты кубками больше не кидайся. А завтра я к обеду к вам в братство приду — там и поговорим основательно. Договорились?

Он кивнул и быстро свалил от меня подальше, обдумывать последствия нашей краткой беседы.

Отец Анатолий мне в этом квесте с ключом помочь ничем не смог. Но у этого Леонида точно информации было больше, раз в иерархии братства он стоял намного выше. Ну вот и поторгуемся.

…

Если бы вместо мёда и бражки на пиру поставили водку или вискарь, то от количества выпитого тут бы все трупом лежали уже к вечеру. Но к местному слабоалкогольному пойлу все давно привыкли, как к тонизирующему напитку, поэтому растянули процесс опьянения до поздней ночи. Я тоже постарался раньше времени не отключиться, выпивая за каждый тост не по целому кубку, а лишь слегка прикладываясь к нему губами.

Когда, наконец-то, эта попойка-митинг закончилась, время было уже за полночь. Ярослав, едва стоя на ногах, начал было меня уговаривать остаться ночевать у него, но я как мог вежливо отказался, сославшись на ожидающую меня в своих покоях грелку в виде дородной девахи. Этот довод все присутствующие встретили дружным пьяным хохотом. После чего я со всеми раскланялся и отправился на свой постоялый двор.

Всю дорогу Ульрих поглядывал на меня встревоженными глазами, ожидая от пьяного молодого князя каких-то непотребств. Но, нигде не наблевав и не обоссав ничьих заборов, я успешно дошёл до постоялого двора и, махнув на прощание рукой охранникам, поднялся к себе на второй этаж.

Стараясь не шуметь, чтобы не разбудить спящую в кровати Матрёну, я разделся и полез под лоскутное одеяло.

Под одеялом было тепло. Горячее девичье тело уже успело нагреть мне лежанку, и я аккуратно обнял её за талию, немного удивившись странному запаху раскиданных по подушке волос. От Матрёны обычно пахло травами, иногда с примесью полыни и каких-то полевых цветов. А сейчас я ощутил едва уловимый аромат воска и ладана.

Я замер на полдороги, уже понимая, что я влип.

— Ника?

— Угу.

— А Матрёна тогда где?

— В дом твой новый пошла, Колывану помогать прибираться там. Там и осталась ночевать. Думала, что ты у князя останешься после попойки этой вашей.

— Ясно. А чего ты меня заранее не предупредила?

— Сюрприз!

— Охренеть какой!

В этот момент девка шевельнулась и придвинулась ко мне задом, поелозив им так, чтобы я точно ощутил её упругие округлости, совершенно не прикрытые никакой ночной рубахой.

— Ленка, а ты не сдурела? — прошептал я. — Ты чё творишь-то?

Она повернулась ко мне лицом и положила свои руки мне на грудь.

В комнате было абсолютно темно. В оконном проёме не было никакого стекла или бычьего пузыря — камешек климат-контроля напрочь отсекал холодный воздух. Но свет луны тоже не проникал внутрь — просто потому, что луны сегодня на небе не было видно из-за туч. Хоть глаз выколи.

Но разглядывать мне было и не обязательно: всё, что нужно, я прекрасно ощущал на ощупь.

— Елена? Это же твоя грудь?

— Угу, — промурлыкала чертовка.

— И ты меня тут сама ждала? Тебя никто не принуждал?

— Сама, — сказала она с придыханием, максимально насытив