Atomic Heart. Миссия ХРАЗ - Харальд Хорф

соответствующих лабораторий. Тут всё регулируется автоматикой и не требует присутствия роботов. Там, сразу за приборной станиной, камера видеонаблюдения. Если выползти из этого угла ещё на метр, она его увидит. Но до центра управления комплексом, где обитает ХРАЗ, еще очень далеко, а сил уже не осталось... Порфирий закрыл глаза, понимая, что уже не сможет сдвинуться с места, и провалился в наполненное возрастающей болью мутное ничто.

Сколько он пролежал, погруженный в пожирающие тело страдания, Порфирий не знал. Вгрызающаяся в нервы боль была бесконечной, но сил не осталось даже на стон, и инженер лишь надсадно сипел. Последние остатки жизни медленно вытекали из покалеченного тела вместе с кровью. Что-то мутное зашевелилось в поле утратившего резкость зрения, и Порфирий попытался сфокусировать взгляд на приближающемся объекте. По нервам ударила последняя вспышка ненависти, инженер собрался в кулак и нащупал в кармане пистолет Сеченова с единственным оставшимся патроном. Поднять руку для выстрела было до невозможности тяжело, и Порфирий захрипел от напряжения, направляя пистолет в склонившуюся над ним кибернетическую балерину-близняшку.

— Спокойно, товарищ! Свои! — Увешанная оружием крепкая рослая мужская фигура в униформе спецагента «Предприятия 3826» возникла откуда-то сбоку и ловким движением отобрала пистолет. — Не шуми, привлечёшь внимание противника!

— Берегись... — забулькал кровью Порфирий. — Это... ХРАЗ...

— ХРАЗ в балерине чёрного цвета, — возразил крепыш, — а это старший лейтенант Нечаева, радиопозывной «Блесна», отряд «Аргентум». Она не меняла цвет покрытия.

Зрение наконец-то сфокусировалось, и Порфирий понял, что видит стальную близняшку-балерину. Это одна из телохранительниц академика Сеченова, теперь он её узнал. А вот рядом с ней...

— Предатель... — прохрипел инженер, пытаясь вцепиться в горло агенту П-3, но сил хватило лишь на то, чтобы шевельнуть окровавленной культей. — Ты...

— Я не предатель, — сумрачно опроверг обвинение П-3, осторожно укладывая культю Порфирия ему на грудь. — Я наивный доверчивый идиот с претензией на собственную мудрость. Надеюсь, это всё же лучше, чем предатель.

— Зачем... — Порфирий бессильно уронил голову в стальные ладони кибернетической балерины, предусмотрительно подставленные заранее.

— Да не знал я! — Агент П-3 мрачно скривился. — Думал, что умнее всех, сейчас быстро решу, кто тут хороший, а кто плохой! ХРАЗ мне голову задурил профессионально... ещё Лимбо это ублюдское... когда я всё понял, уже поздно было... — Нечаев решительно тряхнул головой: — Но ничего! Скоро я всё исправлю! Убью этого урода на хрен! Мы зажали его в угол, далеко не уйдёт. Размажу по полу вместе с любой жестянкой, в какую бы он ни влез!

— Ты так... — Порфирий слабо шевельнул окровавленными губами, — его не убьёшь...

— Это ещё почему? — насторожился Нечаев.

— ХРАЗ и его Массив — единое целое... — с трудом выдохнул инженер. — Пока сохраняется... хоть один кубический грамм агрессивного Массива... ХРАЗ будет в нём... жив...

— В смысле?! — Нечаев зло поморщился. — Ты хочешь сказать, что мне придётся выискивать все эти его чёрные сопли?! Хреново... как узнать, где он успел распространить свой нейрополимер?

— Не знаю... — Порфирий закрыл глаза. — Обыскать весь мир... Но есть способ лучше... — Рука инженера дернулась в сторону набедренного кармана: — Там... капсула...

— Эта? — Агент П-3 извлёк капсулу с «Кураре».

— Это... изделие «Кураре»... — прохрипел инженер. — Знаешь?..

— Первый раз слышу. — Нечаев недоумённо разглядывал полученный предмет.

— При контакте... с носителем ХРАЗа... — Порфирий с трудом поднял ставшие чугунными веки, — «Кураре» отделит сознание Захарова от Агрессивного Массива... Просто разбей капсулу на башке робота... это... изобретение Сеченова... он жив...

— Мы уже в курсе! — успокоил инженера Нечаев. — С ним всё будет хорошо, можешь не сомневаться! Я возьму эту штуку?

— Забирай... — разрешил Порфирий. — Я уже... отвоевался... только учти... перед применением «Кураре» ХРАЗ... должен быть обездвижен... у тебя будет всего несколько секунд... не прошляпь...

— Не уйдёт! — зло заявил Нечаев, взвешивая «Кураре» в руке. — Будь спокоен!

— Я.. спокоен... теперь... — Порфирий устало выдохнул, впервые за долгое время ощущая удовлетворение собственными деяниями, и тихо закончил: — Моё дело сделано... я дошёл.

Глаза инженера закрылись навсегда, и тактильные датчики кибернетической балерины сообщили об остановке сердца израненного человека.

— Он умер, — негромко произнесла Блесна.

— Жаль! — П-3 с досадой поморщился. — Мужик, видать, был что надо! В одиночку с ХРАЗом схватился без всяких имплантов.

Нечаев поднялся и посмотрел на капсулу с «Кураре»:

— Это всё меняет. Теперь мы раздавим этого гада! За дело!

— За дело! — Стальная балерина осторожно уложила голову покойного на пол и лёгким движением встала на ноги. — ХРАЗ наверняка будет отступать с боями через всю «Волну», до центрального пункта управления, это самое крайнее помещение в комплексе.

— Зато оттуда он никуда не денется! — мстительно заявил П-3, пряча «Кураре» в карман.

Загнать ХРАЗа в угол оказалось задачей не из простых даже сейчас, когда деваться ему с самого нижнего подуровня «Волны» было уже некуда. ХРАЗ часто атаковал исподтишка, стремясь нанести удар в спину, и сразу же пытался скрыться, избегая близкого контакта. Дважды Нечаеву удавалось добраться до чёрной балерины и нанести ей серьёзный урон, но всякий раз ХРАЗ бросал в бой роботов и успевал спастись бегством. Ситуация усугублялась тем, что протоколы безопасности запрещали Блесне атаковать саму себя и одна близняшка не могла принимать участие в бою против другой. С одной стороны, это позволяло Блесне сосредоточиться на уничтожении роботов Властелина, с другой — охота на ХРАЗа затягивалась всё сильней.

— Он хочет измотать тебя боем. — Блесна после очередной схватки осматривала Нечаева на предмет скрытых повреждений. — Ты в норме. У тебя очень высокий уровень компенсации полученного урона. Даже выше, чем у меня. Но для регенерации тебе нужны нейрополимерные спецпрепараты. Моё тело оснащено внутренними системами саморемонта. Я восстанавливаюсь быстрее тебя. Но только если системы саморемонта не выведены из строя. А у тебя каждая мышца имеет механизм самовосстановления!

— Дмитрий Сергеевич постарался. — П-3 поднёс к усикам Нейроперчатки капсулу со стимулятором восстановления, и плетёные на манер косичек Блесны усики стремительно поглотили её содержимое. — Жаль, я не прислушался к его словам там, в кабинете «Челомея», когда ХРАЗ запудрил мне мозги. Теперь мне стыдно. Я ведь всегда доверял Сеченову, и всё было хорошо. Даже не знаю, что на меня нашло тогда... Тяжело разбираться в дебрях интриг прожжённых манипуляторов.

— На это и был расчёт ХРАЗа, — возразила Блесна. — Он посеял в тебе зёрна сомнения и взрастил их. Вряд ли ты мог сделать что-либо. Ты ведь доверял ХРАЗу в тот момент и считал его другом Сеченова. Сеченов сам так полагал!

— Угу, — криво усмехнулся Нечаев, перезаряжая оружие. — Я ничего не мог сделать. Особенно — подумать! Надо было просто башкой поварить как следует, вместо того чтобы за пару секунд решить, что ты самый умный и лучше всех знаешь, что и как надо делать! Вон, в электронной симуляции Лебедева, после которой ты нашла меня в Лимбо, у меня хватило мозгов подумать! Там я сделал правильный выбор и выдрал ХРАЗа из перчатки на хрен! Почему я принимаю правильные решения только в симуляции?! Обидно, блин! Аж пироги вспомнились, хорошо, что не помню, какие именно!