Atomic Heart. Миссия ХРАЗ - Харальд Хорф

— Я всё равно... — Порфирий постарался выглядеть абсолютно беспомощным, тем более что это было совсем несложно, — до тебя доберусь... и убью...

— Надеюсь, после этой угрозы ты всерьёз рассчитываешь остаться в живых? — осведомился ХРАЗ. — А то уж больно хочется тебя разочаровать!

Чёрная балерина взвилась в воздух изящным субрессо[2], приземляясь рядом с инженером, и коротким движением ноги вонзила ему в грудь стальную шпильку каблука, словно штык. За мгновение до этого ожидавший атаки Порфирий дёрнулся, убирая из-под удара плечо, и штык вонзился чуть выше ключицы, пронзая тело насквозь. Резанувшая нервы боль стала уже привычной, меньше страданий от этого не стало, но исполнить последний план сил хватило.

Лежащая на бедренном кармане рука выхватила пистолет Сеченова. Порфирий неуклюже ткнул стволом в опорную ногу чёрной балерины и выстрелил. Нога робота подломилась, стальное тело не удержало равновесия и рухнуло, вырывая из тела инженера каблук с частицами кровоточащей плоти. От жуткой боли Порфирий не смог удержать прицел и наугад судорожно выстрелил второй раз. Пуля попала черной балерине в бок, и пытающийся подняться робот вновь упал. Превозмогая надвигающуюся потерю сознания, Порфирий травмированной рукой выдрал из другого кармана капсулу с «Кураре» и пополз к барахтающейся кибернетической балерине.

— А ты подлая тварь, беглый раб! — ХРАЗ дёрнулся всем стальным телом, словно кальмар, отпрыгивая от инженера. — Не буду спрашивать, где ты взял этот предмет, и так ясно! Ты думал, что нашёл панацею? Вот и подохни тут с ней в обнимку!

Черная балерина откатилась к двери, вскочила на четвереньки и выползла из помещения, подволакивая ногу. Порфирий выстрелил ей вслед, попадая в зад. Робот опрокинулся на спину и нанёс ответный удар. Из лба балерины полыхнул лазерный луч, вонзаясь инженеру в рёбра. Порфирий закричал от боли и рывком укатился за дверной косяк, заливая пол кровью. Дверные створы сомкнулись, и инженер услышал глухой голос ХРАЗа:

— Чтобы ты не радовался слишком сильно, держу в курсе: все полученные роботом повреждения к утру будут исправлены! Но ты сдохнешь от потери крови раньше!

Звука бьющего в дверную коробку лазера Порфирий не услышал. Стальные дверные створы вдруг раскалились, и стену над ними пробило взрывом. Дверную коробку повело, корёжа и заклинивая двери, и часть потолка рухнула, заваливая обломками доступ к выходу. Небольшое помещение заполнилось пылью, один из кусков бетона ударил Порфирия в спину, что-то тихо хрустнуло, и каждый вдох стал отзываться болью. Изо всех сил пытаясь не потерять сознание, инженер выцарапал из кармана последнюю капсулу «Норэкса» и вколол её куда-то в пробитый лазером бок. Обожжённая плоть онемела, и грызущая рёбра жгучая боль утонула в пыльном беспамятстве.

Очнулся он в кромешной темноте от удушья. Руки всё ещё сжимали пистолет Сеченова и капсулу с «Кураре», словно спасательный канат. Одеревеневшее тело не чувствовало боли, в ушах гулко била кровь, пылающие лёгкие инстинктивно хватали пыльный воздух, ища хоть немного кислорода. Стало ясно, что ХРАЗ не только заблокировал его здесь вместе с «Кураре» и отключил освещение, но и запустил откачку воздуха, чтобы гарантированно и быстро избавиться от мелкого врага, оказавшегося столь неприятным. Через какое-то время Властелин пришлёт толпу роботов, они раскопают вход и заберут «Кураре» с трупа инженера. ХРАЗу даже не придётся самому заканчивать начатое.

— Да хрен тебе, гад... — упрямо просипел Порфирий и тут же умолк, понимая, что лучше поберечь остатки кислорода.

Надо спасаться, пока ещё остались хоть какие-то силы. Под потолком есть вентиляционная шахта, через которую ХРАЗ откачивает из помещения воздух. Надо только как-то добраться до неё. Порфирий попытался определить, в какой части комнаты находится, рассовал оружие по карманам и на четвереньках пополз туда, где должна была валяться «Клякса». В колени впивалось засыпавшее пол бетонное крошево, но вместо ощущения боли мозг подгонял человека ощущением быстро истекающего времени.

«Кляксу» он нашёл с третьей попытки. В кромешной темноте Порфирий ошибся с направлением даже в столь небольшом помещении, и к моменту, когда он всё-таки добрался до угла с вентиляционной шахтой, дышать было уже совсем нечем. Зато стальной корпус «Кляксы», изготовленный из высокопрочного сплава, не пострадал, несмотря на всё то, что с ним происходило.

«Это очень кстати», — мысленно произнёс Порфирий, размахиваясь гранатомётом, словно молотком.

Решётку удалось выбить то ли с пятого, то ли с тридцатого удара, понять этого страдающий от удушья мозг уже не мог. Потом Порфирий как-то хватался за гладкий бортик, подтягивал себя соскальзывающими руками, срывался, падал, но снова лез в шахту назло ХРАЗу. Одеревеневшее тело хрустело поломанными костями и надорванными мышцами, окончательно рвущимися в самоубийственных усилиях, но ему уже было всё равно. Всепоглощающее упрямство и клокочущая внутри ярость затмили боль, и утопающий в полубреду Порфирий не понял, в какой именно момент оказался в шахте.

Он полз куда-то в полнейшей темноте, словно загнанный под землю дикий зверь, ориентируясь на потоки уходящего во тьму кислорода. Шума лопастей приближающегося вентилятора инженер не услышал. Окончательно одеревеневшая левая рука в очередной раз потянулась вперёд, чтобы ухватиться за поверхность шахты и протащить тело дальше, но получила тупой удар, сопровождающийся хрустом отрубаемых пальцев. В лицо Порфирию брызнули капли крови с ошмётками плоти, и он прекратил монотонное движение.

Кажется, лопастями нагнетателя ему отрубило пальцы левой руки. Или половину кисти. Или больше. Какая разница? Есть ещё правая рука и болтающаяся на ремне «Клякса», которую он захватил с собой машинально. Властелин заявил, что Порфирий туповат? Может, после Лимбо мозг и вправду несколько раз его подводил, но уж точно не всегда! Когда нужно выжить, он работает очень даже хорошо! Инженер издевательски осклабился, кое-как стянул «Кляксу» и ткнул ею туда, где в темноте разрезали воздух лопасти нагнетателя.

Специальная высокопрочная оружейная сталь оказалась мощнее технической, и нагнетатель с громким скрежетом заклинило, сминая лопасти. То ли за минуту, то ли за пару часов непрерывных ударов Порфирий высадил гранатомётом искорёженный вентилятор, освобождая путь, и пополз дальше. Сколько времени ушло на перемещение в полной темноте, он не понимал, да и какая разница? В какой-то момент рука вместо пола схватила пустоту, и Порфирий полетел вниз. Но когда не чувствуешь боли, падение с высоты нескольких метров — это мелочи. Он снова полз, снова падал, преодолевал повороты шахты и долго бил «Кляксой» в больно слепящую глаза световую панель, запирающую выход из шахты.

Через какое-то время резь в глазах прошла, зрение кое-как сфокусировалось, и Порфирий понял, что никакой световой панели нет и он пытается разбить воздух. Вентиляционная шахта вывела его в освещенное помещение, и оставалось лишь вывалиться из неё на пол. Удара от падения инженер не почувствовал, лишь холодный корпус «Кляксы», падающей следом, глухо звякнул о бетонный пол. Порфирий попытался левой рукой снять ремень гранатомёта, запутавшийся на правой руке, но оказалось, что на левой руке действительно нет пальцев, и от затеи пришлось отказаться.

Мутнеющий взор инженера с трудом прополз по окружающему помещению, упёрся в станину мощной приборной панели, и угасающий мозг лениво вспомнил строительные чертежи научного комплекса. Это минус второй этаж, помещение технического контроля за подачей Полимеров по трубопроводам