"Фантастика 2026-192". Компиляция. Книги 1-21 - Никита Киров

В гараже, по сравнению с той сранью, что творится на улице, было тепло и уютно. На столе стоял чугунный казанок, от которого весьма аппетитно пахло — судя по аромату, Гнус и Сиротин нашли среди консервов перловку с тушенкой. Толик сидел за столом, перед ним стояла миска с кашей. Куртку он повесил на грядушку кровати, чтобы просохла. Похоже, пока топал обратно в гараж, тоже промок под дождем.

— О, вы уже вернулись. А мы тут это… подсуетились, — обрадовался Гнус, как только я и Зубов переступили порог.

Не знаю, что его впечатлило. Может, сам факт, что цербер не прибил меня где-нибудь в подворотне.

Зато Люк на наше появление никак не отреагировал. Он устроился на раскладушке, на коленях держал миску со своей порцией каши. Ел размеренно, неторопливо.

Впрочем, этот пацан вообще не отличается особым энтузиазмом. Подозрительный тип. Обычно такие тихенькие потом берут ножик и идут резать людей. Ну и еще, я не забыл, что пацан тыкал мне в нос книжкой, в которой рассказывают про телепатов. Неизвестно откуда взявшейся книжкой, хочу заметить.

Зубов молча подошёл к столу. Приподнял крышку казанка, заглянул внутрь. Опустил обратно.

— Хлеба нет? — спросил он в никуда.

— Нэту, — доложил Толик, шумно вздохнув. Почему он вдруг заговорил с кавказским акцентом, понятия не имею, — Мы же вам говорили, что не успели купить продуктов.

Цербер медленно повернул голову к Гнусу. Взгляд у него был такой, что пацан втянул шею в плечи, как испуганная черепаха.

— Иван Сергеевич, там ситуация была, — быстро зачастил Толик. — Мы вообще всё продумали, шли в супермаркет, но там, короче…

— Сдача, — коротко перебил его Зубов.

— Чё? —бывший сосед бестолково уставился на воспитателя.

— Сдача, говорю. С того, что я вам оставил на покупки. Вы же не все потратили?

Гнус на секунду замер, будто про сдачу не думал вовсе. Потом привстал со стула, полез в карман штанов, зашуршал бумажками. Вытащил мятые купюры, положил их на стол, аккуратно разгладил ладонью. Придвинул к церберу.

— Вот. Половина примерно осталась, — смущенно буркнул Толик.

Зубов сгрёб деньги в кулак, не считая. Сунул к себе в карман.

— Половина, — повторил он ровно. — В итоге ни хлеба, ни чая, ни жратвы нормальной. Молодцы. Ешьте, что есть. Я скоро.

Он развернулся и вышел, аккуратно опустив за собой рольставню.

Мы с Толиком переглянулись. Гнус мгновенно посветлел лицом, будто после ухода Зубова ему стало легче дышать.

Я двинулся к рукомойнику за шкафом. Имелось огромное желание смыть с рожи кровь и, как бы странно это ни звучало, чужие воспоминания.

Вообще, хочу сказать, сомнительная радость — вот так нырять в прошлое посторонних людей, окунаться в их страхи и переживания. Что за чертова несправедливость? Если я уж внезапно оказался одаренным, неужели нельзя было подкинуть что-то более впечатляющее и менее геморройное?

Открыл кран, подставил ладони под ледяную струю. Умылся. Подержал руки под водой, пока пальцы не онемели. Посмотрел в треснутое зеркало. Из отражения на меня по-прежнему пялилась знакомая рожа. Слегка бледная, немного осунувшаяся, но в целом — тот же Витя Рубин, что и три дня назад. Обычный семнадцатилетний придурок, влипший в какое-то дерьмо по самые уши.

Вернулся к столу. Гнус уже накладывал перловку в чистую миску. Так понимаю решил сделать что-то полезное. Я взял из его рук свою порцию, устроился на диван.

Первые пять минут ели молча. Слышался только скрежет ложек и чавканье Толика. Он же не выдержал первым.

— Слышь, Псих… А тебя чё Зубов увёз-то?

— Разговаривать, — коротко ответил я.

— И как, поговорили?

— Плодотворно.

Гнус замер с ложкой на весу, в надежде на продолжение. Продолжения не последовало. Я спокойно закидывался кашей и точно не собирался обсуждать случившееся с кем-то из своих компаньонов.

— Понятно, — Толик вздохнул, ковырнул перловку. — А чё он бешеный такой был? Пена изо рта шла.

— Он всегда бешеный, — пожал я плечами. — Не заметил, что ли?

— Ну да, просто сегодня как-то по-особому.

Скрывать от пацанов информацию о новостях, в которых мы красиво засветились рожами, не было смысла. Это точно не тайна. Судя по всему, они еще об этом не в курсе. В принципе, понятно. Телека в гараже нет, радио тоже не наблюдается.

— Нас с тобой всей Конфедерации показали, — сказал я бывшему соседу. — По всем каналам, какие только есть. Уличные плазмы, кафешки, магазины. Короче везде.

Толик снова застыл. Несколько раз бестолково хлопнул глазами.

— Чего? — переспросил он.

— Того. В толпе зевак журналистка была. Всё сняла. Как Апогей появился, как мы с ним разговаривали.

Гнус медленно опустил ложку в миску. Аура у него плеснула сразу двумя цветами — сначала лимонно-жёлтым, восторженным. Ровно на долю секунды он почувствовал себя популярным человеком. А потом — бурым, тревожным.

Восторг ушёл почти мгновенно, тревога осталась. Масштаб проблемы Толик осознал достаточно быстро.

— Ох ты ж… — поморщился он, — Это совсем не хорошо…

— Ага, — согласился я, продолжая параллельно закидываться перловкой.

— И Зубов, значит, увидел?

— Увидел.

Толик посмотрел на дверь, потом на меня, потом снова на дверь. Взял ложку, положил обратно.

— То есть мы теперь… того… на всю страну засветились?

— Ты не звезда, Гнус, если речь об этом, — хмыкнул я. — Ты дурак. Нас не только Зубов видел, но