Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

— У хаги очень жестокие традиции в отношении тех, кто встал на путь тёмного. Они не ждут, когда он поддастся жажде силы, и сразу убивают. Зачем ждать, когда он станет безумным и будет готов на всё ради камней? Проблему нужно истреблять на корню.

— Знакомое выражение… — задумчиво протянул господин Шидай.

Майяри тоже вспомнила о харене.

— Так твой брат поглотил камень?

— Да, но он не хотел этого. Камень сам упал на него, сорвался с ветки, когда мы гуляли под деревьями, — брови лекаря непонимающе изогнулись. — Он совсем этого не хотел. Но ему никто не поверил, да и в целом было неважно, сам ли он его коснулся или нет. Он встал на путь тёмного. Его убили в тот же день, — ложка неприятно шкрябнула по дну тарелки. — Забили палками в назидание остальным, переломали ему все кости, а после выбросили за ворота на съедение хищникам. Я видела всё это, — голос Майяри упал до шёпота. — Мне было десять, когда брата не стало, а кроме него у меня больше никого не было.

— А сколько ему было? — напряжённо уточнил господин Шидай.

— Четырнадцать.

Мужчина помрачнел.

— Как видите, хаги — одна из самых отвратительных рас. Они не дают своим потомкам права на ошибку. Если они узнают, что я встала на путь тёмного, то такая же казнь будет ожидать и меня.

— Ну не надо всех под одну гребёнку… — осудил девушку оборотень. — Далеко не все хаги такие. Я, если честно, впервые слышу о таком обычае, а прожил я немало. Вспомни того же Харийда. Он из равнинных хаги, и у них принято поддерживать оступившихся, чтобы они не поддались зову крови. Конечно, бывает, что их усилия оказываются напрасными, и тогда ради безопасности остальных приходится убивать обезумевшего сородича, но это не показательные казни, а суровая необходимость. То, о чём рассказала ты… — Шидай осёкся. — Я не могу представить себе, как можно так поступать с детьми.

— Мы не были детьми, — отозвалась Майяри. — Точнее, я была ребёнком, а Ёрдела никогда таковым не считали.

— Ёрдел? Интересное имя…

— Он был очень сильным, добрым… — голос девушки сорвался. — И он бы смог устоять перед жаждой силы. Он был таким волевым, целеустремлённым… А теперь… Теперь я даже не знаю, что он из себя представляет. И как он выжил после такого⁈

Шидай ненавязчиво подпихнул к девушке стакан с вином, но та, шмыгнув носом, взглянула на выпивку неодобрительно.

— Хреново, — не постеснялся в выражении Шидай. — Ты уж прости за откровенность, но после такого немудрено и умом тронуться. Боюсь, сломали ему не только кости. Знать бы ещё, что у него в голове творится.

— Господин, — Майяри умоляюще посмотрела на него.

— Ой, да брось ты это! — отмахнулся Шидай. — Пока не разберёмся, что там в его головушке, ничего предпринимать не будем. Ты мне только скажи, а что с твоими родителями? Они мертвы? Я просто не могу по-другому объяснить то, что они не вмешались.

— Да, они умерли под обвалом, — неохотно призналась Майяри.

— Хаги и не смогли остановить камнепад? — удивился лекарь.

— Когда горы гневаются, силы отказывают, — пожала плечами девушка.

— Вот как? Оказывается, у хаги немало ограничений. А родители твои были хорошими… м-м-м… хаги?

— Я их никогда не знала, поэтому предпочитаю думать, что они были хорошими. Но, вероятно, я ошибаюсь: в общине мне всегда ставили их в пример, мол, я не достойна быть их дочерью. Меня это так-то мало расстраивало, я их вообще не помню. Брат и тот почти ничего не помнил о них.

— Раз не помните, значит, были хорошими, — решил Шидай. — Ешь давай, нам с тобой понадобится много сил, чтобы уболтать одного упёртого харена не делать ничего, о чём он потом сильно пожалеет. А пока ешь, расскажи, как ты жила после смерти брата.

— Больно много вы хотите знать, — девушка мрачно посмотрела на него.

— Любопытство — главный минус старости, — обезоруживающе улыбнулся лекарь. — Кушай и рассказывай, только не подавись.

Всё-таки господин Шидай очень хитрый. Тот же харен почти ничего из неё вытянуть не смог, а вот лекарь уже и о брате её кое-что знает, и о родителях, и вот теперь о её жизни допытывается. И Майяри чувствовала, что расскажет.

— Я заняла место брата… — помедлив, она всё же добавила: — Он занимал особое место в общине. И первые несколько лет я жила с жаждой мести. Потом устала ненавидеть и захотела просто изменить свою судьбу, пожить так, как мне хочется. Я постоянно сбегала, но мне не везло, меня ловили. Удача улыбнулась мне больше шести лет назад, я смогла выбраться из Сумеречных гор и затеряться на территории Салеи. Потом два года бродяжничала, пыталась узнать и понять жизнь здесь и в конце концов поступила в санаришскую школу.

— Всё-таки ты сильная девочка, — Майяри удивлённо посмотрела на лекаря. — Потеряла единственного близкого человека в столь раннем возрасте, несколько лет варилась в ненависти, столько раз пыталась сбежать, несмотря на неудачи… Большинство сломались бы: поддались обстоятельствам, сошли бы с ума, закончили бы свою жизнь… — Шидай не договорил, оборвав себя. — И всё же ты держишься, даже не имея определённой цели в жизни.

— Я хочу изменить свою судьбу, — напомнила Майяри.

— А какую судьбу ты хочешь? — полюбовавшись растерянным лицом девушки, лекарь продолжил: — Весьма размытая цель, но тебе хватает. В этом и есть главная сила: жить, даже не имея причин для этого.

— У меня есть причины, просто я не вижу их чётко, — упрямо заявила Майяри.

— Большинству людей этого мало. Ты ешь, не отвлекайся.

— Господин Шидай, вы же меня не обманете?

За столом воцарилось молчание. Лекарь, оставив ложку в каше, устало потёр лоб и с грустной улыбкой посмотрел на Майяри.

— Мы попытаемся сделать всё, что возможно. Но, Майяри, если вдруг твой брат изменился слишком сильно и в опасности окажутся твои друзья, то тебе самой придётся принять решение. Возможно, самое тяжёлое в своей жизни.

— Ёрдел изменился, но… не так, — упрямо сказала девушка и засунула в рот ложку с кашей.

Она была