Фантастика 2026-149 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

Хорунжий выпал в осадок. Вот только что при нем, на его глазах исчез человек, которого он считал обычным парубком, недорослем из, надо думать, приличной семьи. И вдруг раз и… нет никого. Чудеса-а!

— А-андрей! — позвал.

Ответом была тишина, да места в окопе прибавилось. А еще, башибузуки лениво постреливали, скорей всего экономя патроны, чисто для проформы. Чтоб русские не расслаблялись и не питали иллюзий на добрый исход дела.

Время шло. Солнце упорно клонилось к закату. Кардаш слышал переговоры своих из ячеек. Кто-то молился в голос. Кажется капитан. Слышал как Кутепов пошутил на эту тему, подковырнув Матушкина, взявшего шефство над штабным. В тылу происходило какое-то не здоровое шебуршение. Скорее всего бандиты только что прибыли в подкрепление и занимали за рекой места в партере. Сверху послышался возглас:

— Руський сдаваса с-сабака, может пожалею, не убью такого трюс как ты!

И раскатистый хохот довершил терраду.

— Что делать будем, хорунжий? — услышал голос жандарма.

Что делать? Собравшись с духом, громко ответил:

— Значит так, слушай приказ! Как только пулемет направит огонь на возвышенность, приказываю подняться и что есть духу, бежать в его сторону! Всем ясно?

— Ты с ума спятил, пластун? Какой пулемет?

И словно в подтверждение слов казака, пулемет с левого фланга башибузуков заливисто дал очередь по своим.

— Поднялись! Бего-ом!

Все подорвались с места и бросились вперед. Бежали так, как никогда прежде в своей жизни, видели лишь спину впереди бегущего товарища. Ноги сами выбирали куда ступить, а тела летели вперед. Внешний мир сузился до нескольких метров. Они даже не знали, бьется ли сердце и дышит ли грудь. Бежать! Бежать пока строчит пулемет, не давая поднять головы врагам! Бутылочное горло за спиной. Наконец-то! Еще несколько минут назад у них не было шанса что бы выжить, и вот впереди замаячила жизнь. Длинная или короткая, сейчас это не важно. Жизнь!

За горловиной у пулеметной позиции группа осыпалась вниз в плавни и хрипя и отхаркивая легкие, повернула оружие стволами к противнику.

— Раненые есть? — отдышавшись, подал голос Кардаш.

— Все целы, командир! — откликнулся все тот же Мордвинов веселым голосом.

Как не странно, но после их побега из «мышеловки» стрельба ущухла. Нет, полностью не прекратилась, но явно пошла на убыль. И в атаку на них никто не шел. Ну и молодой не просто так оккупировал место за пулеметом, патроны жег не экономя. Хорунжий еще когда добежал, заметил в пулеметном гнезде четыре трупа одетых в камуфляж людей, но с яркими, вызывающими шевронами на предплечье. Порезвился Найденыш, и это надо думать второй расчет пулеметчиков. Первый, с другого фланга признаков жизни не подает.

Полностью отдышаться не успели, Кардаш не дал.

— Лебедя, кто видел?

— Нет больше Григория Кузьмича, вашбробь, — отчетливо словно гвоздями слова приколачивая, сказал Андрей. — На себя все пули принял, какие нам достаться должны были. Вы по-прямой бежали, а он чуть в стороне лежит.

— Царство Небесное… А Травкин?

— Живой. Порезали, крови много потерял но оклемается. Будем уходить, захватим.

— А мы и уходим. Кто Екатеринодар хорошо знает?

— Я местный, вашбродь, — сообщил Ермаков.

Вот уж не знал, думал пластун, станичник, а оно вон как. Ермаков ведь не из его подразделения. С собой взял как хорошего пулеметчика.

— Выдвигайся передовым дозором. Проведешь через центр на другой конец города.

— Слушаюсь!

— Остальные двигаются прежним порядком. Кутепов, боковой дозор по правую сторону. Двинулись. Найденыш, отходишь последним.

* * *

От частного сектора мало что осталось, словно огнеметом выжгли всю округу. Там, где раньше стояли хатки — развалы мусора поросшие бурьяном. Сокращая путь, Ермаков повел группу через Всесвятское кладбище. Угрюмое, даже по меркам скорбного места последнего упокоения людей, кладбище тоже приняло на себя часть войны. Среди мраморных обломков, изуродованных крестов и буйных сорных трав, Кутепов вышел к целехонькому памятнику из песчаника. Глаз мельком зацепился за поблекшую эпитафию. Чуть сбавив скорость передвижения, прочитал выведенный кем-то итог жизни похороненного в могиле человека. «Здесь погребен известный архитектор Кубанской области Василий Андреевич Филиппов. Мир праху твоему, добрый друг. А. Богуславская». Вот так, архитектора давно нет, а город в котором он творил и проживал, лежит в руинах. Ускорился, пеняя себе на отвлечение от дела. Вышел в провал кирпичной стены за территорию кладбища.

Город не жил, но присутствие людей в нем ощущалось. Уже ночью выведя группу, Ермаков вернувшись к основной ее части, доложил Кардашу:

— Вашбродь, почитай самый центр и есть. Улица Гимназическая, вернее то, что от нее осталось. Это развалины второго реального училища. Вон тот домишка, которому крышу снесло и второй этаж попорчен снарядами, купцам первой гильдии Бедросовым принадлежит. По слухам они табаком и поныне торгуют, только уже в Москве. По ту сторону…

Рукой махнул вправо, в темноту проема откуда начиналась брусчатка уличного покрытия.

— …отсюда не увидеть, но должен быть длиннющий фасад мужской войсковой гимназии. Дальше театр.

Да, вымотались, устали, проголодались. Погони не ощущалось, да и ночь, время когда нужно отдохнуть, иначе и без помощи турецких товарищей ноги протянут.

Кардаш по совету Ермакова расположил разведчиков на отдых именно в доме купца Бедросова. В случае чего удобные пути отхода имелись, а снесенная крыша позволяла наблюдателю иметь хороший обзор. Поели, быстро угомонились. Душу радовало то, что тяжелых раненых нет. Травкина Найденыш при свете костерка, разведенного внутри одной из комнат, как-то смог подлечить, а рану тупо заштопал обычной ниткой и иголкой. Разведчик почему-то не орал от боли, а лишь удивленно таращился на молодого «коновала», потом заснул. Значит пока все хорошо… Сидел плечом к плечу с казаком, в сонной одури слушал его умозаключения на нехитрую городскую действительность.

— …великолепный божий Храм — Войсковой собор Святого Александра Невского. Кирпичная постройка, увенчанная золоченными крестами. До того как все случилось, она влекла к себе взоры и местных, и приезжих в город. Как белый воздушный корабль, сей храм, взлетев своими пятью куполами в небеса, был виден издали, за много верст — с юга, из-за реки Кубань и с севера — с дороги, и рождал в душе радостное чувство, молитвенное настроение. А теперь… Э-хе-хе! — невесело тихо посетовал Ермаков. — Никогда не думал, что доведется увидеть его развалины.

— Степаныч… заткнись, а?

Глаза непроизвольно закрылись…

…Люди беспрерывно сновали мимо него. Пестрая толпа выплескивалась и поглощалась просторным с высокими окнами зданием железнодорожного вокзала, своим мельканием заставляя бездумно глазеть по сторонам. Выйдя