Фантастика 2026-157 - Арсений Громов

Открыв глаза, я увидела чистое небо, окрашенное красками заходящего солнца…

Когда меня сбила машина, было темно. Неужели я пролежала всю ночь? Неудивительно, что так замерзла. Где-то в стороне доносились глухие голоса. Врачи? Прохожие?

Постепенно сознание начало проясняться, боль немного отступила, и я попыталась пошевелить рукой. Движение было трудным, мучительным, но возможным.

Звяк!

Послышался скрежет металла. Это запчасти от машины? Непохоже.

Что же это было? Тревога заставила меня медленно, преодолевая скованность, повернуть голову. И я увидела не асфальт, а кровавый снег.

Несколько секунд я ошалело смотрела на все это, ощущая подступающую панику. Сжав зубы, преодолевая протест всего тела, я с трудом села. Первое, во что уперся взгляд, – сапоги. Невысокие, будто сшитые из полосок темной кожи. Таких у меня никогда не было. Взгляд, непроизвольно, пополз вверх: ноги в широких штанах из грубой грязно-белой ткани с красными разводами, холщовая рубаха… вся пропитанная кровью.

Я знала, как кровь выглядит и пахнет на месте преступления – на работе насмотрелась на такое предостаточно.

Дрожащими руками я ощупала грудь. Но ран не нашла. Пальцы наткнулись лишь на кольчугу и переплетенные кожаные ремни, а затем нашли меч в простых, но крепких ножнах.

Это не моя одежда, я не ношу оружия. И я не умею драться на мечах!

Мой максимум – схватка на ножах, да и то тренер не очень-то нас этому учил, только основы. Считал, что женщинам не стоит возиться с оружием. Я, как юрист, тоже была против – использование оружия в деле почти всегда проходит как отягчающее обстоятельство.

– Что за бред? – прошептала я, не понимая, что происходит, но голос, сорвавшийся с губ, был незнакомым.

Он был чужим!

Шатаясь, я с трудом поднялась на ноги и, постояв с закрытыми глазами, преодолевая головокружение, немного пришла в себя. Вновь открыв глаза, боли уже не почувствовала – остался только холод.

Вокруг меня были лес и снег. Очень много снега. Между голых деревьев лежали тела в похожей одежде. И все было пропитано кровью.

В силу профессии я сразу опознала место преступления – а это было оно. Глаза внимательно осматривали все вокруг, подмечая детали. Здесь была резня. Ужасная и бессмысленная.

Еще раз осмотрев незнакомые одежду и тело, я обратила внимание на руки в перчатках со стальными пластинками. Сняла одну и увидела узкие кисти с длинными пальцами, в царапинах и ссадинах, но явно молодые и сильные. И надела обратно – в них все-таки теплее.

Какой-то сюрреализм. Выдуманная история. Словно в тех книгах, что мне дала читать Наташа. Эта мысль царапнула, я зацепилась за нее, не в силах поверить в догадку. Там тоже все так начиналось – до боли похожий сюжет.

Это же невозможно. Неправдоподобно. Но слишком реально – я чувствовала вес кольчуги, запах крови и холод металла.

Чем больше я об этом думала, тем глубже проваливалась в панику. А потом боль пришла снова, голову словно сдавило тисками. Перед глазами замелькали образы, картинки: чуждая память впилась в меня своими когтями, причиняя невыносимые страдания.

Застонав, я упала на колени, сжавшись.

А в голове все всплывали и ярились обломки чужой жизни – лица, имена, голоса, ощущение меча в руке, мозолей от этих сапог. Засаду, которую устроили здесь, битву и лицо человека, нанесшего смертельный удар. Подло и безжалостно, подкравшись со спины. Потом он склонился надо мной.

Боль пропала так же внезапно, как и пришла. Губы искривила горькая усмешка.

Как я выжила? Магия?

Я готова поверить в магию – сейчас моя действительность такова.

Теперь мне было известно мое новое имя. И титул. И знание это было полно беспросветного ужаса. Я помнила историю этой девушки. Я читала ее. Это была самая страшная, самая безнадежная книга из трех.

Олея. Принцесса империи Солнца. Та, что будет умирать долго и в страшных мучениях.

– Ваше высочество! Вы живы! Какая радость!

Незнакомые голоса вырвали меня в реальный мир и заставили встать с колен. Чувствовала я себя неважно, но терпимо. Из-за деревьев, спотыкаясь, бежали несколько воинов в изодранных плащах и кольчугах. Их лица, изможденные и покрытые сажей, светились невероятным, почти религиозным восторгом. Я даже отступила на пару шагов назад.

– У вас получилось! – воскликнул один из них, накидывая мне на плечи меховой плащ.

– Что получилось? – встревожилась я.

– Благословение Богини! Ваши волосы белые!

Но я пропустила эти слова мимо ушей, ибо на поле появилось новое действующее лицо. Мужчина в штанах и рубахе, с кинжалом в руке, у которого было извилистое лезвие, бежал по направлению ко мне. Он был очень красив.

Длинные русые волосы развевались на бегу, темные глаза были полны чувств. Это был друг детства и возлюбленный принцессы, чувства к которому она несла с самого детства, нежно оберегая и лелея их в своем сердце. Единственный, кому она доверяла даже больше, чем отцу, не боясь повернуться спиной.

– Ваше высочество, вы живы. Как я рад! – выдохнул мужчина остановившись.

Именно он убил принцессу, нанеся удар сзади, когда она не ожидала.

И я вспомнила все, чему меня учили в секции не один год. Приблизилась на два шага и со всей силы ударила мужчину по лицу, заставив того упасть на спину. На этом мои силы закончились, и я следом начала заваливаться на снег.

В этом мире, если мужчина ниже по положению, чем женщина, ему не дозволяется ее касаться, иначе ему отрубят руки. Поэтому никто не подхватил свою принцессу.

Снова было больно.

* * *

Вновь открыв глаза, я какое-то время лежала неподвижно, уставившись в потолок, пока сознание медленно и неохотно возвращалось ко мне.

Сейчас я находилась в очень красивой комнате. Стены были отделаны панелями из светлого, почти молочного дерева, тщательно отполированными и покрытыми составом, придававшим поверхности сдержанный, теплый блеск. Повсюду – на стенах, дверях, карнизах – была нанесена тонкая, изящная резьба, складывавшаяся в гирлянды из листьев и незнакомых цветов. Окна были завешаны струящимся, прозрачно-белым шелком, колышущимся от легкого дуновения. Кровать подо мной была мягкой и удобной. А за окном…

За окном была весна. Ветви деревьев, виднеющиеся в проеме, ломились под тяжестью цветущих шапок нежных оттенков. Ветер доносил до меня их густой, сладковатый, почти пряный аромат. Настойчиво и радостно щебетали птицы, а издалека, приглушенно, доносились обрывки незнакомых голосов и смех. И на фоне этой идиллии у меня возникло отчетливое, леденящее ощущение,