Фантастика 2026-157 - Арсений Громов

И тут тишина взорвалась.

Грохот тысячеголосого «Да здравствует Император! Да здравствует Императрица!» ударил в самое небо, отдался эхом от дворцовых стен. Это был не крик подневольных подданных, а рёв одобрения, скандирование простого люда.

Я искала глазами в толпе призраков – и увидела их. Они стояли по краям площади, в тени колоннад, полупрозрачные и безмолвные. Но их пустые взгляды уже не были жадно устремлены на меня. Они смотрели на происходящее с почти человеческим любопытством, а некоторые даже, казалось, склонили головы в подобии уважения.

Наур сжал мою руку. Его голос прозвучал тихо, только для меня, сквозь гул толпы:

– Ну вот, моя императрица. Официально.

Я повернула голову и встретила его взгляд. В его огненных глазах не было трепета перед новой властью. Была та же твёрдая, спокойная решимость, что и всегда. Корона не сделала его другим. Она лишь окончательно закрепила за ним то, что и так принадлежало ему по праву все эти годы.

– Наша жизнь мало изменится, – так же тихо ответила я и легко, бесшабашно улыбнулась. – Мы и так правили. Ты – сражаясь и принимая решения. Я – выполняя обязанности императрицы. А теперь… теперь мы просто будем счастливы. Ведь так?

Родители стояли чуть позади, и я видела, как император… нет, уже просто отец моего мужа, положил руку на плечо Лейры. Они смотрели не на нас, а куда-то вдаль, за пределы площади, и на их лицах впервые за долгое время читалось не бремя долга, а лёгкость предвкушения. Они уходили не в забвение, а на покой – к тихим садам, книгам, свободе без тяжёлого груза короны между ними.

Народ продолжал ликовать. Наур поднял наши сцепленные руки вверх – в простом, ясном жесте единения с теми, кого мы обязаны были защищать. И новый рёв, ещё более мощный, потряс воздух. Годы жизни со мной не прошли для него даром. Уже сам, без подсказки, заботится об имидже нашей семьи.

– Я сложил целую империю к твоим ногам, – похвастался муж.

Но я и не планировала оставаться в долгу, поэтому обронила то, что планировала сообщить позже.

– А я, кажется, беременна.

Несколько секунд муж был в шоке. Наши двое детей находились сзади, среди знати, в обществе няни, которая за ними присматривала. И тут я сообщаю, что скоро в нашем семействе прибавление.

Жаркий поцелуй смял мои губы, вновь порадовав народ. А я, обхватив шею мужа руками, жарко ответила на его чувства своими.

Я люблю тебя, мой тёмный князь.

Наталья Косухина

Кровь императора

Пролог

Дождь начался на рассвете и к вечеру даже не думал стихать. Он был не проливной, а мелкий, настырный, пронизывающий до костей.

Каждая поездка по городу в такой день – отдельное испытание: духота переполненного транспорта, брызги из-под колес проезжающих машин. Юридическая практика, о которой я когда-то мечтала, давно рассыпалась на горстку скучных обязанностей: однотипные договоры, претензии, которые редко доходят до суда, и чувство, что ты не вершишь правосудие, а просто расчищаешь чьи-то бюрократические завалы.

Как же я устала…

Может, вечер скрасит мои серые будни?

В магазин я зашла почти машинально – он влек своими огнями, обещая тепло и своеобразный уют. Стоя у стеклянной витрины, я с интересом разглядывала торт. Он был очень манящим. Шоколадным. С розочками.

А дома у меня имелся вкусный чай, и это уже можно было считать хорошим началом отпуска. Отпразднуем?

Решение было легким, и вот, накидав еще продуктов, я тащила вожделенную добычу к кассе. А там стоял Кирилл, бывший парень Наташи. Моей соседки, которая погибла три месяца назад. Я видела его тогда, на похоронах, – собранным, с каменным лицом. Сейчас от того человека почти ничего не осталось. Он был не просто небрит или устал – он был потухшим. Взгляд скользил по ценникам, не видя их, руки вяло перекладывали продукты на ленту.

История об измене, которая стала известна всем уже после похорон Наташи, висела на нем невидимым, но тяжелым грузом. Он не был виноват в ее смерти – она спасала из реки ребенка, и просто так сложились обстоятельства. Но груз вины почему-то все равно лежал на его плечах.

Я резко отвела глаза и, проигнорировав знакомого, быстро оплатила покупки и вышла под дождь. Глубоко вздохнув, подставила лицо под капли и вдохнула полной грудью влажный, свежий воздух. Это хоть немного отогнало неприятные воспоминания.

Смерть Наташи повлияла на меня сильнее, чем я думала. Мы не были подругами. У нас было мало общего: она грезила реконструкцией, лесами, мечами и романтикой древних легенд, я находила утешение в строгом порядке параграфов и бетонной надежности города. Она мечтала об идеальном мужчине, я считала их лишь приятным дополнением в жизни. Но…

Мы обе были одиноки. Ее бросили родные, я – сирота. Обе не замужем и строили карьеры, обе ходили на дзюдо. И именно ее номер был указан мной как контакт на случай, если со мной что-то случится.

Случилось с ней…

Ее страсть к фэнтези казалась мне бегством от реальности, а Наташа лишь смеялась в ответ. Незадолго до гибели она все-таки уговорила меня прочитать серию странных книг.

«Попробуй, разгрузишь мозги», – сказала она.

Эти книги не «разгружали». Мир Юсиль и Аши был мрачным, пропитанным кровью и странной, самобытной магией. Мужчины там были не рыцарями, а скорее стихийными бедствиями – непредсказуемыми, опасными. Я читала со смесью недоумения и опасения, но все-таки прочитала и третью историю. Концовка оказалась… такой себе…

Из раздумий меня вырвал визг тормозов. Белая вспышка ослепила глаза. Потом удар под колени – и мир перевернулся. Пакет вырвало из рук, я увидела, как коробка с тортом медленно, нелепо кувыркаясь, взлетает вверх.

Следом – второй удар. Боль, острая и всепоглощающая, пронзила тело – и сознание поглотила темнота.

Часть 1. Кровные узы

Я пришла в себя от боли. Она была везде – тупая, глубокая, пульсирующая. Дышать было больно. Думать – больно. Существовать – невыносимо. Сквозь этот туман пробилось воспоминание: темнота, слепящий свет фар, короткий визг тормозов и неожиданный удар. Меня сбила машина.

Но если я чувствую, думаю… значит, еще не умерла. Эта мысль не принесла облегчения – только тяжелую, тошнотворную волну отчаяния. Быть живой никогда еще не было так мучительно.

Затем я ощутила холод. Не осеннюю прохладу дождливого города,