Фантастика 2026-157 - Арсений Громов

Наур заметил, какой кулон мне понравился на нашей прогулке по ярмарке, и сделал из него артефакт, который содержал частичку огня мужа. Это так мило-о-о…

– Мы что-то празднуем? – удивилась я, затаив дыхание.

– Нет, – муж простым, бережным движением накинул цепочку мне на шею. Камень упал ниже ключиц, касаясь кожи, и я почувствовала… тепло. Но не от кулона, а в груди – от силы собственных чувств. – Это обещанный оберег. Немного задержал, из-за того что пришлось переделывать изначальный вариант. Зато сейчас, пока внутри тебя полыхает твое собственное солнце, ты в нем не очень нуждаешься. Но после… – рука Наура снова легла на живот, – когда всё устаканится, моя частичка, мой огонь, всегда будут с тобой.

И все – хрупкая внутренняя плотина, сдерживавшая напор этого долгого, переполненного чувствами дня, рухнула. Воспоминания о далекой голубой планете, пронзительное слово «Земля» на пергаменте, тепло этого любимого, сурового человека, который научился любить так безоговорочно…

Всё это нахлынуло разом. Я не всхлипывала – тихие, беззвучные слезы просто потекли из моих глаз, оставляя влажные следы на щеках.

– Такая плакса? – с улыбкой пробормотал муж, вытирая мои мокрые щеки.

– Не дразнись. Это ты во всём виноват, – всхлипнула я.

– Но я хороший муж? – ласково, полушутя уточнил супруг.

Он знал о перепадах настроения во время беременности и стойко их переносил.

– Идеальный, – снова всхлипнула я от счастья.

– Значит, всё идет как надо.

Я уткнулась лицом в грудь мужа, не в силах вымолвить ни слова, просто держась за него, как за якорь. Он не сказал «не плачь». Он просто крепче обнял, прижал к себе, позволяя мне выплакать эту горько-сладкую тоску по утраченному миру и безмерную благодарность за обретенное. Его молчаливая стойкость была лучшим ответом на все. В этом объятии, с легкой тяжестью камня на шее, этот темный мир в этот момент полностью стал для меня родным.

Здесь и сейчас. С Науром. Это и был мой новый дом.

* * *

Три года спустя

Ветер, игравший на площади знаменами, внезапно стих, словно сама природа затаила дыхание. Утро было ясным и холодным, но я не чувствовала леденящего озноба. Стоя рядом с Науром на возвышении перед дворцом, застеленном золототканым ковром, я ощущала лишь тепло его руки и внутренний, ровный жар – наш общий, благодаря соединенным потокам.

Перед нами, внизу, простиралась огромная толпа. Весь народ столицы, кажется, собрался здесь, на главной площади. Не было криков или ликования – стояла торжественная тишина, нарушаемая лишь шелестом одежд. И в этой тишине чувствовалось не напряжение, а сосредоточенное ожидание. Взгляды, тысячи взглядов, были прикованы к нам.

Все ожидали представления.

Ветер, игравший на площади знамёнами, внезапно стих, словно сама природа затаила дыхание. Утро было ясным и холодным, но я не чувствовала привычного леденящего озноба. Стоя рядом с Науром на возвышении перед дворцом, застеленном золототканым ковром, я ощущала лишь тепло его руки и внутренний, ровный жар – наш общий, благодаря соединённым потокам.

Перед нами, внизу, простиралась огромная толпа. Весь народ столицы, кажется, собрался здесь, на главной площади. Не было криков или ликования – стояла торжественная тишина, нарушаемая лишь шелестом одежд. И в этой тишине чувствовалось не напряжение, а сосредоточенное ожидание. Взгляды, тысячи взглядов, были прикованы к нам. Все ожидали представления.

Справа от нас, чуть позади, стояли родители мужа. Император, облачённый не в парадные, а в строгие тёмно-синие одежды, смотрел на сына с непривычно мягким, усталым выражением. Его лицо, обычно напряжённое на таких мероприятиях, сейчас казалось почти беззаботным. Императрица Лейра стояла прямо, но пальцы её судорожно сжимали и разжимали складки платья. Взгляд, полный сложной смеси облегчения, грусти и материнской гордости, скользил между Науром и мной.

А ещё сегодня её сложный путь первой женщины империи подходил к концу. Вот-вот ноша, которую она с огромным трудом несла долгие годы, должна была упасть.

Шаги в тишине прозвучали гулко. Главный чиновник империи, старец с лицом, похожим на высохшую горную породу, медленно поднялся по ступеням. В его руках на бархатной подушке лежали две короны. Не те тяжёлые, усыпанные самоцветами головные уборы, что носили его родители, а другие – более лаконичные, могучие по форме. Корона Наура напоминала стилизованные языки чёрного пламени, сплетённые из тёмного металла. Моя – изящный обруч из того же материала, но с вплетёнными в него серебристыми нитями, словно морозными узорами, и единственным кроваво-красным камнем в центре, точно капля.

Новое начало. Для империи, для нас, для народа.

Чиновник остановился перед императором-отцом. Тот, не глядя на него, сделал шаг вперёд, к самому краю помоста, лицом к собравшимся. Его голос, сильный и громкий, прозвучал эхом на всю площадь, чётко и без колебаний:

– Народ империи! Двадцать семь зим я нёс бремя короны. Нёс его в сложные годы и счастливые мгновения для империи. Но сила правителя – не в долголетии его правления, а в его мудрости знать, когда передать эту ношу тому, кто сможет вести страну дальше. Моё время уходит. Как уходит время старого дерева, чтобы дать жизнь новым, крепким побегам.

Император обернулся, и его взгляд встретился со взглядом сына. В этом молчаливом диалоге было всё: и признание, и печаль, и бесконечное доверие.

– Сегодня я слагаю с себя титул императора. И передаю его, вместе с властью, долгом и надеждой, своему сыну – Науру. Он уже много лет является истинным мечом и щитом нашей страны. Теперь пришло время ему стать и её главой.

Отец снял с головы свою массивную корону, положив её на заранее подготовленную подушку, и вместо неё взял ту, что предназначалась Науру.

Императрица Лейра шагнула вперёд следом. Её голос дрогнул, но она выпрямилась ещё больше.

– Я слагаю с себя бремя императрицы. Чтобы передать его той, в чьих руках я вижу будущее нашего рода. – Она посмотрела на меня, и в её глазах отражалось такое невероятное облегчение. – Аше. Моей дочери по духу, если не по крови. Хранительнице моего сына и новой надежде империи.

Она сняла свою сверкающую диадему и взяла мою, более скромную, но оттого не менее значимую.

Наур опустился на одно колено перед отцом. Я, после секундного замешательства, последовала его примеру перед Лейрой. Камень холодного металла коснулся лба, а затем вмиг согрелся от магии, коснувшейся кожи. Трон принял новых правителей.

– Во имя предков и во имя будущего, – голос чиновника зазвучал торжественно, завершая церемонию. – Провозглашаю вас: Наура – Императором Империи Рейш, защитником тёмных рубежей! Ашу – Императрицей Империи Рейш, хранительницей очага!

Мужчина сделал шаг назад. Наур поднялся и протянул мне