Крадуш. Чужие души - Болдырева Ольга Михайловна

— Гента Ксхевахайр, — назвалась девушка.

Я подавился следующей репликой и закашлялся.

— Как, прости? — Для меня и так местный вариант всеобщего сложен, а уж такая словесная эквилибристика и вовсе выбила почву из-под ног. Не фамилия, а новый вид пыток, язык в три узла завяжется, пока выговоришь.

Видимо, выражение лица у меня было очень забавным — Гента искренне и широко заулыбалась.

— Ксхе-ва-хайр, — по слогам медленно повторила она.

Мы дошли до трактира, и я галантно пропустил Генту вперед себя, показав бойкой разносчице, что требуется столик на двоих.

— Мой отец — выходец из местного племени. Их резервация в двухнедельном переходе от города. Был выходцем, — поправила саму себя Гента и упрямо мотнула головой, будто отогнала закружившуюся рядом мухой тоску. — Мы туда в детстве ездили. Имя рода означает что-то вроде «драгоценный камень».

Нас провели к столику в конце трактира у небольшого и грязного окна. Я быстро сделал заказ, а Гента склонилась над меню в раздумьях.

— Имя тоже что-нибудь означает? — Я принюхался к чудесным запахам, раздающимся с кухни, и подумал, что ужин в компании этой странной особы — не самое худшее окончание вечера. В конце концов, на поиски жертвы у меня еще вся ночь. А сейчас я немного отвлекусь за беседой ни о чем.

Остановившись на жареной рыбе, салате и травяном отваре, Гента отпустила разносчицу и кивнула:

— Это название растения. Тирлич-трава, может, слышал? — Девушка нахмурилась, вспоминая. — Как же она на всеобщем будет... все время путаюсь. Горчавка? Такие мелкие синие цветочки...

— Горечавка, — поправил я. — Как же я мог не слышать? Хорошая трава, используется при лечении брюшного тифа, холеры. И вообще ведьминской считается. Раньше в богословских трактатах ее даже «бесовской» называли. Мол, из горечавки, собранной в конкретную лунную фазу, ведьмы выжимают сок, которым смазывают себе руки и ноги — он помогает создавать чары. А если полностью натереть себя этим соком, можно превратиться в кого угодно.

Генту мои познания приятно удивили — она откинулась на спинку стула и кивала в такт моим словам.

— В языческих племенах до сих пор так считают. Шаман отцу сразу сказал, что ребенок будет с магическим даром, так что имя выбирали с определенным уклоном. А когда мама родами умерла, решили Гентой назвать — горечавка ведь очень созвучна со словом «горе».

Я уже раздумывал, стоит ли высказать девушке соболезнования по поводу безвременного ухода родителей, как Гента тоже проявила любопытство:

— А Кериэль Квэлле что-нибудь значит?

— Конечно, — я криво усмехнулся, — мы же эльфы, у нас в каждое имя по несколько смыслов вкладывают.

Нам принесли заказ, и Гента, каким-то образом уловив, что тема мне неприятна, не стала дальше расспрашивать, а полностью сосредоточилась на жареной рыбе. Я же, вооружившись вилкой и ножом, атаковал сочный стейк.

На самом деле никакой тайны в моем имени не было. «Квэлле» означало осень, даже «позднее увядание». И поэтично, и точно по отношению к одному из древнейших родов высокой крови. «Эрна» с древнего эльфийского наречия переводилось как «борющийся со Смертью» — вот это меня забавляло. С костлявой старухой мы давно не боролись, а договаривались, и отношения у нас были исключительно рыночные. Имя мне подобрали, узнав, что среди Квэлле неожиданно появится крадуш. Еще со времен язычества существовала легенда о кровожадных душах усопших грешников, приносящих людям страдания и смерть, — их называли Керы. Насколько я знал, у людей был вариант имени Керри: значило то ли «прекрасная песнь», то ли просто «темноволосый человек».

Я украдкой присмотрелся к новой знакомой. Всегда думал, что у рыжих людей и ресницы с бровями тоже рыжие, а у Генты почему-то просто темные и веснушек нет, чистая смуглая кожа с бронзовым отливом, только под глазами круги от усталости. Или веснушки — необязательный атрибут?

— Что-то не так? — Гента заметила мой интерес и прищурилась.

Пришлось честно признаться.

— Так рыжий не мой настоящий цвет! — неохотно сообщил Гента, подергала себя за растрепанный хвост и сняла резинку, позволив вьющимся волосам рассыпаться по плечам. — Скоро снова краситься придется, а то у корней уже отросло.

Присмотревшись, я заметил, что волосы у самой головы колдуньи действительно по оттенку отличаются от ярких прядей.

Меня это удивило.

— Но зачем? — Ладно, девушки лица красят, но волосы?

Как же сложно смертным мужчинам живется! Поди пойми, как действительно выглядит избранница.

— Ну-у... — Гента смутилась. — Рыжие — наглые, вредные, языкастые...

— Что? Вообще все поголовно? — не поверил я. Что-то не замечал я, живя среди смертных, чтобы характер человека зависел от фенотипа.

Гента окончательно стушевалась.

— Нет, конечно. Просто в народе ходят всякие истории про сильных ведьм, и они там обязательно рыжие. Я подумала, что если перекрашу волосы перед началом обучения, меня на курсе станут иначе воспринимать. У нас всего три девушки, остальные парни, отношение соответствующее. Но у двух других и титулы есть, и способности не чета моим. К ним не лезут...

Все чудесатее и чудесатее.

В людских обычаях и предрассудках я вроде бы разбирался, но это было что-то совершенно новое.

— И как? — с искренним любопытством поинтересовался, отодвинув на край стола опустевшую тарелку. — Наглость появилась, языкастость повысилась?

Гента несколько секунд оценивала выражение моего лица, будто не могла понять, шучу я или серьезен, а потом криво ухмыльнулась.

— Конечно!

А я почему-то за ухмылкой увидел, насколько человеческой девочке с низкой кровью и со слабым даром тяжело учиться в мужском коллективе. Нашлось объяснение и странной одежде Генты, нарочно скрывающей всю ее женственность и привлекательность. Наверняка и преподаватели не просто так прицепились, раз нет титула, то и за учебу платить некому, а с города много не стрясешь, он обязывает брать на обучение всех магов, показавших минимально необходимый уровень.

— Если хочешь, могу позже объяснить еще какие-нибудь приемы для начинающих, — поддавшись минутному порыву, предложил я.

Гента снова насторожилась, ища подвох, но я изобразил святую невинность, и колдунья расслабилась.

— Спасибо, Кериэль, — неуверенно улыбнулась она, — я буду очень признательна.

Главное, чтобы это «позже» наступило. Вот где мне сейчас душу доставать?

Разве что вернуться в «Женский дом»