Диспноэ - Юлия Арвер

Алан распахнул перед ними резную деревянную дверь и позволил войти в дом. Они прошли в небольшой уютный холл, отделанный деревом. Интерьер, конечно, несколько устарел, но оно и понятно – хозяину некогда было следить за модой в Проклятом соборе. Четырнадцать лет назад этот дом назвали бы очень стильным. Сейчас он казался просто уютным. Что странно, здесь не пахло сыростью. В доме наверняка провели уборку.

– Пахнет выпечкой, – выпалил Ник, сбрасывая лоферы.

– Оказывается, за столько лет я не разучился готовить. В духовке стоит осетинский пирог, – похвастался Алан. Его лицо прямо-таки лучилось самодовольством.

Кирилл и Ник покосились на него с недоверием.

– Только не говорите мне, что великая и ужасная ищейка любит готовить, – съехидничал Баркалов.

– Это сейчас сказал ты, малыш. Когда попробуешь, удивишься еще больше. Я с особой любовью готовлю блюда моей Родины. Эти шедевры хвалили все, кто пробовал. Одна особа даже влюбилась, правда, мне ее одержимость радости не принесла. – С этими словами Алан покосился на Лизу, отчего в голове Кирилла завертелись шестеренки. Не Елену ли Кёлер имел он в виду?

– Ты осетин? – удивился Ник.

– А что, не похож?

– Не очень.

– Не похож, конечно. Мои родители – демоны, и они родом откуда-то… черт знает откуда. Но я родился в Осетии, поэтому плевать на родню и гены.

Алан провел их на большую кухню, которой, как и холлу, подходили два определения: деревянная и старомодная. Здесь тоже ощущался уют благодаря вкусному запаху, теплому свету и мягкому дивану, на который Кирилл тут же по-хозяйски уселся. Рядом плюхнулся Ник. Лиза предпочла сесть за стол вместе с Аланом.

– Рад, что ты не стала сопротивляться, малышка. Защита на твоем доме хороша, но здесь она мощнее. В придачу ко всему, твоя мать здорово понервничает, когда поймет, что мы объединились в отряд мстителей, – с ухмылкой произнес Алан. – Твое присутствие полезно еще и потому, что мы с Нико не убьем друг друга раньше времени.

– Сейчас мне хочется прибить их обоих, так что Ника ты никак не обезопасил, – буркнула Лиза, красноречиво зыркнув на них с Кириллом.

– Кстати говоря, зачем же вы пожаловали, Кирилл Алексеевич? – Алан будто бы «вспомнил» о Кирилле.

– Напомнить о том, что тебя вытащили из Проклятого собора не для того, чтобы ты готовил пироги и шастал по магазинам. Завтра же займешься делом, время поджимает.

– Да что вы говорите? Не стоит совать нос в мои дела, пока есть, что совать. Информацию я достану, если ее в принципе возможно достать. Остальное вас волновать не должно.

Голос Алана мигом утратил тепло и леность. Его лицо напряглось и ожесточилось. Колкий взгляд выдал прожитые годы и пережитые беды. Кирилл внутренне дрогнул, но никак этого не выдал внешне.

– Мне нужно, чтобы ты сосредоточился на поисках воспитанницы Милы. Ее зовут Ульяна. Помнишь такую? Семнадцать лет назад она предала Милу и весь клан.

– С трудом припоминаю. Неприметная девчонка, – помолчав, ответил Алан. На его лицо с острыми чертами вернулась ухмылка. Демоническая сущность мгновенно спряталась под человеческой. – Все время таскалась хвостом за Милой и глядела ей в рот. Видимо, надеялась стать преемницей.

– Ее поведение напоминает мне кое-кого из наших знакомых, – шепнул Ник Кириллу, и тот с усмешкой кивнул.

Миша Головин действовал по той же схеме: смотрел в рот Герману, как птенец – своим родителям. И вот вопрос: поддерживал ли он Аникеева в стремлении захватить власть в Круге? Миша считал Германа своим благодетелем. Наивный паренек. Аникеев и не вспомнит о его преданности, если добьется своего.

– Чем провинилась Ульяна? – раздраженно покосившись на Ника, поинтересовался Алан.

– Сбежала из клана Милы. Она наверняка к кому-то примкнула, причем к кому-то очень нехорошему. Мила уловила знакомую магию на теле вчерашней жертвы. Непрогляд, из-за которого невозможно отследить воздействие, скрытое под ним, – дело рук Ульяны. Повезло, что получилось понять, кем он наведен, прежде чем след выветрился окончательно.

Повезло… Слово прозвучало слишком странно, ведь относилось к трупу той, с кем он когда-то спал. Кириллу нравилось проводить время с Таней. Она не занимала его мысли, не трепала нервы, даже не влюбилась в него за полгода их вроде бы отношений, но с ней ему было легко. Теперь это измученное перед смертью тело лежало в морге. Какое уж тут «повезло»?

– Не думаю, что она где-то далеко, – продолжил Кирилл. – Иначе как предатель в Круге смог бы передавать ей украденное у жертв?

– Здесь вы неправы. Убийцы могли составить план заранее и наметить будущих жертв, – снисходительно возразил Алан. – Нам неизвестно, как долго они готовились. Частицы будущих жертв могли храниться как несколько дней, так и год. Лизавета – живой тому пример. В детстве Гордий отрезал у нее кусочек кожи и сумел сохранить в мертвой воде, чтобы через много лет пустить в ход. Ульяна с тем же успехом может как прятаться в Петрограде, так и сбежать куда-нибудь в горы или тайгу.

– О чем еще мы не знаем, так это о количестве намеченных жертв. Вас с Ником убийца, понятное дело, не тронет – татуировки и амулеты защитят. Но что по поводу остальных членов вашего кружка по интересам? – процедила Лиза. Кажется, она начинала оттаивать, раз заинтересовалась разговором.

– Сегодня я связался со всеми членами Круга и потребовал, чтобы они держались друг от друга подальше. Собираться вместе, да и вообще видеться сейчас опасно. Предателем может оказаться не Герман. Вешать на него всех собак глупо.

– Ага, даже на концерт нам запретил идти. Я так расстроен, что чуть не захлебнулся слезами, – поддакнул Ник.

– Осторожность, конечно, не помешает, но на твоем месте я бы побеспокоилась в первую очередь об Агееве. Совсем скоро именно его лицо станет символом перемен, его интервью разнесется по всем площадкам и попадет во все новости. Тот, кто пытается помешать вам и сместить лично тебя, вряд ли жаждет, чтобы весь этот замес начался так быстро. Ты не думал, что Тимура попытаются устранить?

– Думал, – признался Кирилл. Он по-прежнему поддерживал выражение полного равнодушия, но внутренне ликовал. Лиза и вправду оттаяла. – Такая вероятность есть, но его медийность нам позарез нужна, и наше дело должно начаться именно с него.

– В конце концов, не зря же мы пригрели Тимурку под своим крылом и терпели эпатажные выходки будущей звезды, – встрял Ник.

Алан одарил его насмешливым взглядом, но комментировать ничего не стал. Он слушал их молча, впитывая информацию, но так и лучился снисходительностью, будто наблюдал за детской возней в песочнице.

– Тимур и сам не согласится