"Пожиратель солнца". Компиляция. Книги 1-7 - Кристофер Руоккио

Врач странно посмотрела на меня и спросила:

– Зачем тебе это нужно?

– Мне больше ничего не остается, – ответил я.

Похоже, она собиралась что-то возразить, но я продолжил:

– Три года я спал на улице. Мне больше ничего не остается.

Должно быть, она сжалилась надо мной или ей доставляло удовольствие видеть нобиля в таком положении, но я почувствовал, что она готова принять решение, и добавил:

– Возьмите меня, пожалуйста.

Глава 34

Люди грязной крови

– Хлыст! Ты опять раскрываешься в выпаде! – крикнул я, уклоняясь от удара Сиран, одной из мирмидонцев команды, в которую меня определили.

Рыжеволосый парень не услышал меня и бросился на Кири, которая парировала атаку древком учебного копья и сбоку ударила его в колено. Хлыст упал на землю, накрыв собой короткий меч. Стоявшие в отдалении мирмидонцы рассмеялись.

– Слышь, Адр, оставь его в покое, – проворчал Гхен. – Пусть парень сам соображает. Это не наша забота.

Я поднял руку, подавая Сиран знак остановиться, снял шлем и, стараясь не думать о том, как сильно я теперь напоминал Криспина, почесал слабый намек на щетину, что отросла на моей бритой голове.

– Так и сделаю, Гхен, если он доживет до конца недели.

– Нам дадут щиты! – сказал Хлыст. – Я слышал разговор техников. Мы получим щиты.

Парень отказался надеть шлем, и его большие уши торчали из-под огненно-рыжих волос.

– Не дадут нам никаких щитов! – отозвался кто-то с дальнего края площадки. – Щиты только для настоящих гладиаторов. Для тех, в кого вложены деньги.

– Хлыст, они все равно не помогут, если ты сам ударишь в грязь своим глупым лицом, – заметила Сиран.

Она не была самой старшей по возрасту в нашем маленьком отряде, но продержалась в ямах дольше всех благодаря скорее таланту не высовываться без нужды, чем каким-то выдающимся способностям. Такая же внепланетница, как и я, она была бледней большинства местных жителей, но все же гораздо смуглей меня: с кожей теплого каштанового оттенка и коротко стриженными волосами под шлемом с бронзовыми накладками. Ее лицо уродовал разрез на правой ноздре, как и у Гхена, но совершенные каждым из них преступления были недостаточно тяжкими для татуировки на лбу… или же они заплатили штраф, чтобы избежать этого.

Хлыст тоже был внепланетником: веснушчатый катамит с молочно-белой кожей летал на дальних коммерческих рейсах, и мышцы его годились только для показа. Он умел танцевать, прислуживать за чайной церемонией и ублажать мужчин, а порой и женщин, которым хозяин его предлагал. Но бойцом он не был – совершенно. В отличие от него Кири и Гхен были уроженцами Эмеша, с кожей еще более темной, чем у Кэт, но с таким же плебейским происхождением. Гхена отличали сильные руки, крепкая шея разнорабочего и мощные квадратные челюсти, словно он всю жизнь пережевывал камни вместо обычной пищи. Кири была чудаковатой женщиной средних лет. Не преступница, как Гхен и Сиран, и не бродяга вроде нас с Хлыстом, она пришла в бойцовские ямы по своей воле.

«Хочу накопить денег, чтобы сын мог сдать экзамен на госслужбу, – с сияющим видом объявила она в тот вечер, когда доктор Чанд представила меня команде. – Он у меня такой умный, мой Дар».

– Нам нужно сражаться как одна команда, – напомнила о насущных задачах Сиран, раздраженно проведя языком по зубам. – Мы отвечаем за мальчишку.

– Без пояса-щита я не согласен!

Хлыст с беспокойством постучал мечом по наголеннику. Без всякого предупреждения я швырнул в него свой шлем. Хотел попасть в грудь, но неудобный снаряд выскользнул из руки и угодил парню в живот. Хлыст согнулся пополам, морщась от боли, и проглотил свои слова. Остальные замерли, не зная, как реагировать на мой поступок.

– Какого дьявола это значит? – шумно выдохнула удивленная Кири.

– Его величество наконец-то взбесился, – объяснил Гхен и разразился густым смехом.

Я хотел огрызнуться, но нашим слабым звеном был вовсе не этот бывший преступник, а мальчишка. Пропустив мимо ушей свое прозвище, я прошел, поднимая тучи пыли, на открытый участок четырехугольной площадки. Возможно, из меня получился плохой вор и еще худший попрошайка, но я был обучен всем видам боя, какие практиковали на Колоссо. Может быть, мне самому это и не нравилось, но требовалось куда больше, чем два года, чтобы утратить весь блеск мускульной памяти.

– Пояс-щит не остановит этот шлем! – выкрикнул я. – Не остановит меч или брошенное копье.

Стоя в пяти шагах от Хлыста, я продолжил тихим голосом, подражая в этот момент скорее Гибсону, чем Феликсу:

– Хлыст, мы не получим щитов. Что бы там тебе ни послышалось.

– Ничего мне не послышалось! – возразил он, и его веснушчатые щеки залились краской. – Я точно слышал, что…

– Даже если у нас будут щиты, это нас не спасет. – Краем уха я продолжал следить за лязгом оружия остальных бойцов, чьи мечи и копья сплетались в сложном узоре схватки. – Они защищают от высокоскоростного оружия: огнестрельного, плазмометов или энергетических копий. Но ничем не помогут против длинного ножа.

– Послушай Импер-Адра, мальчик-шлюха. Помоги засунуть эту палку поглубже в задницу, – отрывисто рассмеялся Гхен и сделал неприличный жест большим пальцем, не отводя взгляда от Хлыста. – Ты не продержишься и наносекунды, когда начнется это месиво.

Здоровяк хлопнул его плоской стороной меча по плечу, защищенному металлическими пластинами.

Даже мать Кири и та рванулась вперед и положила руку на плечо Хлысту в знак поддержки. Она что-то шепнула мальчишке, что-то доброе.

Сиран толкнула Гхена в предплечье:

– Ты не мог бы заткнуться?

– Что?

Гхен потер свой сломанный нос, стараясь скрыть растерянность. Пока они препирались, я глубоко вдохнул, чтобы успокоиться, уже отчасти жалея, что швырнул шлем в Хлыста. Появившись в колизее две недели назад, я сразу осознал, каким жестким стал за то время, что провел на улице. Эти месяцы, прошедшие с момента смерти Кэт, сделали свое черное дело. Я вспомнил ограбление, совершенное вместе с бандой Реллса, вспомнил, как предал их и как всадил нож в плечо управляющей. Та сдержанность, что отличала меня от остальных членов моей семьи, дала трещину, как мозаика, разбитая иконоборцем. Последние дни в компании мирмидонцев отчетливо это показали и стали для меня тренировкой по собственному исправлению. Я надолго задержал дыхание, радуясь холодному ночному воздуху, наполненному гулом мух и шипением орнитонов, и утер пот со лба.

Наконец я заговорил голосом, вернувшим часть былого лоска, – еще одно преимущество достойного питания