"Фантастика 2025-27". Компиляция. Книги 1-25 - Андрей Соболев

— Он зауряд-врач!

— Род захирел, — пожал плечами Поляков, — обычное дело. Но здесь, — он постучал пальцами по книге, — мальчик есть. Последний в роду, других не осталось. Смекаешь?

Цита кивнула.

— Он не глуп. В отличие от других разорившихся аристократов, не прокутил остатки наследства, а использовал его с умом. Выучился на врача. У доктора всегда будет кусок хлеба с маслом. Он спас командующего фронтом, генерал лично вручил ему ордена. У мальчика появился покровитель — да еще какой! Всем известно, что Алексеев недужит, а Брусилов — главный претендент на его пост. Умен, мальчик, ничего не скажешь.

— Почему он не зашел к нам, когда привез Лизу?

— Не знаю, — пожал плечами Поляков, — возможно, проявил деликатность. Это, кстати, говорит в его пользу. Какой-нибудь армеут непременно б явился требовать благодарности. А этот аристократ. Лиза права: надо звать в гости.

— У нас умная дочь, — улыбнулась жена.

— Разглядела, — согласился Поляков. — Хотя, думаю, сама этого не осознавая. У нее фамильное чутье. «Собирать нужно не капиталы, а людей, — говорил папа, — тогда у тебя будут и деньги, и положение в обществе». Мы послушались его, и теперь живем здесь, — Поляков развел руками, приглашая оценить окружавшую их роскошь. — Но для многих мы выскочки и жиды. Сколотили состояние, грабя русских. А они, ангелы, веками выжимали соки из крепостных. Мы трудились в поте лица, потому и поднялись из нищеты. Государыня пожаловала мне чин коммерции советника. Я стал дворянином[177], как и они. К сожалению, личным, оно не передается по наследству, поэтому Лиза — купчиха. Но если выйдет замуж за аристократа, внуки получат потомственное дворянство. Я искал ей подходящего жениха, а тут такая оказия! Сегодня же напишу этому врачу! Надо пригласить его в гости и поговорить! Посмотреть, что он представляет собой.

— Вдруг ему не понравится еврейка?

— Лиза? — усмехнулся Поляков. — Первая красавица края? Она образована и умна, и у нее богатый папа. Если мальчик умен, как я о нем думаю, он ухватится за эту возможность. Если нет, поищем другого.

— Лиза может не согласиться.

— Она не пойдет против воли отца, — сказал Поляков.

Цита так не считала, но промолчала. Жизнь научила ее не спорить с мужем. Особенно, когда тот чего-то решил.

— Пойду, — Поляков встал. — Через час у меня встреча. Надо успеть с письмом…

Глава 8

Письма были в одинаковых конвертах. Веленевая бумага, герб в левом углу, сбоку — изображение помпезного здания и надпись: «Дом Поляковых». Адреса на конвертах писали разные люди. На одном — округлые, аккуратные буковки, на другом — угловатый мужской почерк. От конверта с округлыми буквами пахло духами. Почесав в затылке, я начал с него.

«Здравствуйте, уважаемый Валериан Витольдович! Меня зовут Лиза Полякова. Это меня Вы спасли от разбойников. Я узнала Вас по фотографии в газете и решила немедленно написать. Трудно найти слова, чтобы выразить Вам свою признательность. Сердце мое трепещет, когда вспоминаю случившееся. Меня могли убить или сделать того хуже. И тут появился неизвестный рыцарь…»

Я отложил пахнущий духами листок. Романтичная барышня, хотя ее можно понять. Ехала себе мирно, а тут рожи с револьверами. Барышни к такому не привыкли. Это в моем мире гоп-стоп не удивляет. Я вскрыл второй конверт.

«Здравствуйте, Валериан Витольдович! Дочь мне все рассказала. Вы поступили как благородный человек. Поляковы умеют быть благодарными. Я приглашаю Вас в гости. При оказии посетите нас, адрес Вы знаете.

Давид Соломонович Поляков, коммерции советник».

М-да. Подвели меня журналюги. И ведь не хотел светиться, да Карлович потащил. Распинался перед репортерами, живописуя подвиги зауряд-врача. Журналюги строчили в блокнотах и пыхали магнием. Неудобно было читать о себе. Ничего героического я не совершил. Отбил немцев? А куда было деваться? Операция Брусилову — обычное дело. В своем мире я такие не раз делал. Перед людьми неудобно. Венеролог косится. Ему под сорок, наград не имеет, а тут какой-то пацан вылез. Леокадия смотрит хмуро. По возращению мы обмыли награды. Стол накрыли шикарный. Я расстарался, накупив в Минске напитков и закусок — понимал, что народ надо угостить. Корзины тащили санитары, для того их брали. Люди радовались, поздравляли, а вот Леокадия морщилась. И петь отказалась, пришлось мне. Выдал «Акацию» и «Есаула молоденького», потом вспомнил любимую песню покойного отца.

Смерть не хочет щадить красоты,

Ни веселых, ни злых, ни крылатых,

Но встают у нее на пути

Люди в белых халатах.

Люди в белых халатах

Вот опять у нее на пути…[178]

Сказать, что песня впечатлила, означало ничего сказать. В этом мире о медиках не поют. А тут такие слова!

Сколько раненых в битве крутой,

Сколько их в тесноте медсанбатов

Отнимали у смерти слепой

Люди в белых халатах.

Люди в белых халатах

Отнимали у смерти слепой…

Присутствующие приняли песню на свой счет. Врачи, фельдшеры, сестры милосердия… Белые халаты у всех. У сестер, правда, чаще передники, но с некоторой натяжкой их можно признать за халаты. Мне устроили овацию и попросили повторить, затем потребовали списать слова. Не удивлюсь, если начнут распевать по всему фронту. Медиков в армии хватает, и они жаждут признания заслуг.

— Это вы сочинили! — сказал Карлович. — Не отпирайтесь! Все мы знаем, что вы человек скромный. Но только медик мог прочувствовать наш труд, лишенного внешнего героизма, но такой нужный людям. Кстати, что такое «медсанбаты»?

Я понял, что попал. Лопухнулся. Пить меньше надо.

— Медико-санитарный батальон — это вроде нашего лазарета, но с несколько иными полномочиями. Занимается оказанием первой помощи раненым, подготовкой их к эвакуации в госпитали, лечением легкораненых и легкобольных, проведением санитарно-гигиенических и противоэпидемических мероприятий в полосе действия воинского соединения, — выдал я справку. А куда денешься?

— И где ж такие батальоны? — заинтересовался надворный советник.

— Нигде, и это прискорбно. Появление таких частей помогло бы упорядочить помощь раненым.

— Хм! — сказал Карлович. — Вы можете изложить это на бумаге?

— Сделаю, — пообещал я.

Мы вернулись к приятному времяпровождению. Но назавтра Карлович напомнил, пришлось написать. Мудрить я не стал: списал структуру оказания медицинской помощи раненым в СССР. Она оказалась настолько хороша, что пережила Советский Союз. Карлович похвалил и предложил переслать предложения в Главное санитарное управление армии.

— Бесполезно, — сказал я. — Там светил медицины не слушают, а тут зауряд-врач. Сами говорили.

— Нельзя оставить такие