Фантастика 2026-146 - Николай Скиба

Она остановилась и прикусила губу.

— Простите. Это не ваше дело.

— Всё, что вы мне говорите, остаётся здесь, — просто сказала Зара. — Я швея. Мне платят за молчание так же, как за стежки.

Изольда почувствовала, как что-то в груди слегка отпустило. Как будто кто-то вынул занозу, которую она уже не замечала, потому что привыкла к боли.

Лёгкость разговора вскружила королеве голову.

Зара сделала последнюю отметку в книжице и аккуратно свернула мерную ленту.

— Я пришлю первую примерку через неделю, — сказала она. — Если Ваше Величество позволит.

— Позволю, — сказала Изольда.

Помощницы ушли первыми. Зара задержалась у порога, чтобы ещё раз присесть в реверансе, и Изольда поймала себя на том, что смотрит на неё иначе.

Голова не болела.

Это было настолько неправдоподобно, что королева несколько раз осторожно повернула шею — что боль вернётся, поджидает за каким-нибудь резким движением, но…

Нет!

— Подождите, — сказала она прежде, чем успела подумать.

Зара остановилась.

Изольда сделала несколько шагов к окну, собираясь с мыслями.

— Вы ведь шьёте не только для двора? — спросила она, не оборачиваясь.

— Нет, Ваше Величество. У меня много клиентов в городе.

— Из каких кругов?

Наступила небольшая пауза — будто Зара обдумывала, как ответить точнее.

— Разных. — Она чуть склонила голову. — Начальник Северной заставы — его жена заказывала плащ к зиме. Пекарь с Медной улицы — его дочери нужно было платье к помолвке. Несколько стражников из ночной смены. Прачки, кузнецы, торговцы… Я не выбираю клиентов по положению.

Изольда наконец обернулась.

Зара стояла у двери — всё такая же спокойная, с руками, сложенными перед собой.

— Это необычно, — сказала Изольда. — Большинство мастериц, получив заказ от двора, перестают брать простую работу.

— Простая работа кормит лучше, — сказала Зара с лёгкой улыбкой. — А кроме того… люди рассказывают разное. — Она чуть пожала плечом. — Начальник заставы жаловался на спину. Пекарь на сына, который пьёт. Стражник с ночной смены не спал трое суток и почти плакал. Я просто слушала. Это не требует усилий, а людям иногда нужно, чтобы кто-то слушал.

Изольда задумалась.

Что-то в этом списке было… Она не могла поймать мысль. Начальник заставы. Пекарь. Стражники. Прачки. Люди, которые держали в руках ключи, хлеб, оружие и городское бельё. Без которых огромный живой организм столицы не смог бы выжить.

Но мысль опять ускользнула. Голове было слишком легко, чтобы цепляться за такие вещи.

Изольда почувствовала острое нежелание отпускать это пришедшее спокойствие. Четыре дня она не спала, нормально не ела, сидела в этом кресле и ждала чуда. А теперь это спокойствие уйдёт, как только уйдёт эта женщина?

— Останьтесь при дворе, — сказала Изольда.

Зара подняла на неё внимательный взгляд.

— Ваше Величество?

— В качестве моей личной швеи. — Королева вдруг поняла, что говорит быстрее, чем обычно позволяла себе. — Вам выделят комнату в западном крыле. Жалование, само собой. Вы сможете продолжать брать городские заказы, если хотите — я не буду возражать.

Зара медленно наклонила голову.

— Это большая честь, Ваше Величество.

— Так вы согласны?

— Да, — ответила девушка и кивнула.

Она сделала к Изольде маленький шаг. Её пальцы легко, почти невесомо коснулись виска королевы — поправить выбившуюся прядь, не больше.

Прикосновение длилось долю секунды.

Королева почувствовала приятное тепло — как от горячего чая в дождливый день. Она почти не заметила этого касания — оно было таким мягким, как будто так было всегда. Родное… Прекрасное.

Зара же в этот момент сделала едва заметный вдох.

Если бы у королевы было чутьё Зверомора, она бы увидела, как от её виска к пальцам швеи тянутся тонкие грязные нити.

Чужая паника, боль и липкая паранойя вливались в Паучиху, сладким нектаром оседая в голодном ядре паразита.

Сухой сыто заворчал. Он аккуратно выкачивал из королевы стресс, выедая волю, чтобы на освободившееся место вскоре заложить нужные ему мысли. Гнездо оказалось идеальным.

— Тогда до следующей недели, Ваше Величество, — сказала Зара и присела в финальном реверансе.

Изольда кивнула, и дверь за швеей закрылась.

Королева постояла у окна ещё минуту, потом медленно вернулась в кресло и закрыла глаза.

Голова не болела.

Она даже не думала о том, что произошло — просто сидела в тишине.

И не слышала невидимой нити, которая теперь тянулась от её виска куда-то вглубь.

В западное крыло.

* * *

Три месяца назад.

Черноложье.

Марта нашла кость утром.

Она пришла в сарай за дровами — обычное дело. Взялась за поленья, и нога наступила на что-то скользкое. Женщина опустила взгляд.

Кость лежала в углу, за старой бочкой. Обглоданная дочиста, с мелкими бороздками от зубов, она была порвана по краям — там, где раньше было мясо.

Марта не закричала. Просто стояла и ошарашенно смотрела на неё, пока в голове не начали складываться все те вещи, о которых она старалась не думать вот уже несколько недель.

Земля под ногтями Бориса, когда он возвращался по ночам. Тот запах, который заставлял её отворачиваться, когда муж садился рядом.

Алёшкино исцеление, которому она так обрадовалась, что не стала задавать вопросов.

Пустые глаза за ужином.

То, как долго и неподвижно Борис смотрел на спящих детей. Усталость, конечно, он просто устал…

Дрова она так и не взяла.

Вернулась в избу, прикрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной. Сердце бешено колотилось. Она простояла так с минуту, потом оттолкнулась от двери и быстро начала собирать вещи. Времени нет.

ХВАТИТ!

Детские тулупы. Хлеб с полки. Нож. Сапоги сына, которые она починила на прошлой неделе.

— Мам? — Алёшка поднял голову с лавки. — Куда мы?

— К тётке Прасковье. Собирайся.

— Зачем?

— Собирайся, я сказала, — жёстко повторила она. — Настя, Егор, подъём.

Дочка сразу соскочила с печи — она всегда чуяла материнский тон. Егор завозился, заныл что-то про «рано», но сестра уже потянула его за рукав.

Марта завязала узел, перекинула через плечо и взяла Алёшку за руку.

Открыла дверь…

Борис стоял во дворе.

Он стоял прямо напротив выхода, в нескольких шагах, и смотрел на жену, не двигаясь. Широкий и тяжёлый, сильный, как медведь, он просто смотрел.

Марта остановилась на пороге.

За столько лет вместе она научилась читать мужа по тому, как он держит голову, по тысяче мелких вещей, которые складываются в человека.

Борис всегда сутулился чуть влево, когда уставал, а когда злился — сжимал левый кулак. Когда расстраивался — тёр переносицу.

Сейчас он стоял прямо, с расслабленными руками и головой, которую держал