Фантастика 2026-146 - Николай Скиба

Ветряной посмотрел на него, на щепки, и перевёл взгляд куда-то вдаль — с видом существа, которое находится здесь лишь из вежливости.

Я мысленно закрыл интерфейс.

Очки останутся там, где лежат. Подождём. Когда — и если — эти двое решат, что я им нужен, у меня будет чем их поддержать в первый, самый важный момент. Весь накопленный резерв — разом, туда, куда нужно. Один точный удар в нужное время стоит десяти правильных, пусть и с запозданием.

Снизу донёсся голос Григора — терпение заканчивалось. Мужик с медведем торопливо использовал навык зверя, и из земли наконец-то выбило шипы в нужном месте. Полезный питомец Земли третьей ступени.

Облокотился на парапет и смотрел вниз, пока огненный тигрёнок не начал деловито жевать одну из щепок — видимо, для полноты впечатления.

Он не обратил на меня никакого внимания, когда я спустился со стены.

Это было нормально. Они живут в своём собственном мире, а я — в своём, и пересечение этих миров происходит строго по их инициативе.

Я прошёл мимо, не замедляя шага, и краем зрения поймал, как ветряной без особого интереса проводил меня оценивающим взглядом. Как кот на человека, который ему в целом не мешает.

Древо стояло у северной стены.

За зиму оно выросло — я готов был поклясться, что выросло, хотя не мог сказать точно когда. Просто однажды утром поднял голову и увидел, что крона теперь накрывает тенью добрую треть деревни. Корни широко и глубоко уходили в землю — там, где они выходили на поверхность, трава была зеленее, чем везде вокруг.

Я остановился у ближайшего корня, сел на него, как на скамью, и подождал.

Долго ждать не пришлось.

Воздух у ствола уплотнился, и появился Режиссёр. Не целиком — Альфы давно ушли вглубь зоны — скорее, как отражение в воде. Простой намёк на присутствие, но достаточное, чтобы разговаривать.

Альфа Огня пришёл иначе. Просто возник рядом с корнем. Его аватар был тяжелее — Огонь всегда предпочитал конкретику.

Да… Связь наших пактов вышла на принципиально новый уровень.

Не стал тратить время на предисловия.

— Когда придут гули, — сказал я, — мне нужно знать, на что я могу рассчитывать с вашей стороны.

Режиссёр никогда не торопился с ответами, которые требовали точности. Ветер у корней чуть усилился — это был его способ думать вслух.

Альфа Огня поднял голову.

— Ты уже знаешь ответ, — сказал он. — Иначе бы не спрашивал так.

— Я хочу услышать его от тебя.

Наступила тяжёлая пауза. Потом Огонь заговорил, взвешивая каждое слово.

— Мы поддержим барьер Древа. Это наш вклад. — Он помолчал. — Это всё. На помощь мы не придём.

Я смотрел на него.

— Почему?

Огонь не отвёл взгляда.

— Потому что Сухие — это абсолютные паразиты. Их природа — поглощать. — Он опустил голову чуть ниже. — Если мы придём, то сгинем, потому что они теперь во всей своей мощи. Они придут к нам. И сожрут.

— Сожрут стихию? — спросил я.

— Нет, просто нас. — Голос Огня остался ровным. — Сухие поработили наш народ именно так. Они не убивали, скорее поглощали. Каждый раз, когда мы вступали в прямой бой, они становились сильнее. — Короткая пауза. — Ты видел, чем стал Сайрак. Он был таким же, как Тенежор. Пока не нашёл достаточно пищи.

Я ждал, пока эта мысль не уложится в голове по-настоящему.

Альфы не то, что не помогут — если они будут участвовать, они сделают Сухих сильнее. Жестокая физика того мира. Альфа Огня, обрушившийся на Генерала — это кормушка.

Режиссёр качнул воздухом. Я почувствовал это как лёгкое давление на грудь — его способ подтвердить слова брата.

— Мы… — ответил Огонь. — Мы — приманка. Мы всегда были приманкой. Они будут ломиться вперёд, пока не доберутся до Древа — или пока их не остановят.

— Остановят смертные, — сказал я.

— Смертные, сталь и клыки зверей, — подтвердил Огонь. — Потому что вы можете убивать их оболочки, не давая им пищи. Мы — не можем.

— А как же ритуал?

— Ритуал имел силу лишь до тех пор, пока Сухие не окрепли. Теперь они смертны, Зверомор. Но между тем и гораздо сильнее. Каждый из них…

Я встал с корня и смотрел на серебряный ствол Древа.

— Когда придёт время — держите барьер, — сказал спокойно. — Остальное — моё дело.

Режиссёр растворился первым — воздух у ствола выровнялся, став обычным зимним воздухом. Огонь задержался на секунду дольше, потом тоже исчез.

Я остался у корня один.

Из-за стены донёсся голос Григора — звякнул металл. Кто-то из ополченцев засмеялся, и смех оборвался — видимо, староста посмотрел в нужную сторону.

Я пошёл обратно к стене, но в этот же момент услышал…

— ААААААААААА!

Крик.

Длинный и низкий — будто человек набрал воздух, закричал и сам себя остановил. Однажды слышал такой — когда лось попал в капкан и пытался вырваться. Животный, из самого нутра.

Недавно отстроенная главная изба стояла в центре двора. Я быстро преодолел расстояние до неё.

Дверь была открыта.

Внутри пахло хвойным отваром и… зверьём — я не знал, как ещё назвать этот запах.

Ирма стояла у кровати спиной ко мне. Она очень быстро двигалась — всё вокруг неё двигалось в том же ритме.

Тимка стоял у очага, строго отвернувшись к стене.

Ирма сразу обозначила границу: его дело — кипяток и тряпки, а глаза пусть держит в пол. Пацан держал ведро двумя руками и ждал коротких команд старухи, не смея повернуть голову.

Пару дней назад я спросил, зачем она привлекла парня.

— Слушай, ты сколько детей воспитал? — проворчала она в тот раз. — Вот и не лезь. Этот мальчик сломан душой и убивал людей. Так пусть хоть раз прикоснётся к жизни.

И я не спорил, потому что мудрости в Ирме было на всю деревню. Если считает, что так нужно — пускай.

Тимка, конечно, не обрадовался, но перечить старой карге — всё равно, что добровольно залезть в печь.

Ника сидела на краю кровати, держала Лану за руку обеими ладонями и что-то тихо говорила — слов я не слышал, только ровную интонацию. Лина находилась с другой стороны, держала вторую руку пантеры и молчала.

Лана лежала, вцепившись в края деревянного топчана. Я сразу понял, что дела идут тяжело — человеческая физиология боролась со звериной. Её лицо покрыла мертвенная испарина, но губы разошлись в гортанном оскале.

Пальцы, сжимавшие руку Ники, на моих глазах удлинились, ногти потемнели, превращаясь в короткие когти,