Фантастика 2026-146 - Николай Скиба

Столица была под контролем, через людей, которые сами об этом не подозревали. Барон писал письмо в искренней тревоге. Тварь в Железнограде сидела и смотрела через их глаза, читала их мысли и тянула за нити, которые они не чувствовали.

И сейчас она смотрела на меня.

Я не торопился.

Как бы не наделать глупостей. Смотрел на гонца и думал о том, что сейчас тварь видит моё лицо и деревню за моей спиной.

Значит, уже давно смотрит, падаль. С того момента, как этот человек въехал в ворота. Нельзя дать понять, что мне всё известно.

Я подошёл к Григору.

— Накорми его, дай отдохнуть, — сказал ровно. — И проследи, чтобы он не ходил по деревне без сопровождения. Скажи, что у нас такой порядок для всех гостей.

Великан лишь кивнул — понял, что объяснения будут позже.

— Сделаю.

Гонец переводил взгляд с меня на старосту. В его глазах читалось облегчение от слова «накормить» и лёгкое замешательство от всего остального.

— Благодарю, — сказал он. — Я готов отвезти ответ барону, как только вы напишете.

— Напишу, — ответил я. — Отдыхай пока.

Григор кивнул гонцу и повёл его к кухне. Я смотрел им вслед, пока они не скрылись за углом.

Живой сел рядом и положил морду на лапы.

Стёпка спустился с парапета, подошёл ко мне и встал рядом, глядя туда же, куда смотрел я.

— Чего там, Макс? — спросил он тихо. — И не говори, что ничего, я этот твой взгляд из тысячи узнаю.

— Потом, — сказал я. — Собери Григора, Ирму, Хорста и Раннера. Через час у меня.

Этот час я потратил на то, чтобы ещё раз перечитать письмо барона.

Красногорский писал просто — он был из тех людей, которые в момент настоящей тревоги теряли всю дипломатическую вежливость и начинали говорить по существу.

За последние две недели Аларих казнил троих советников — быстро и без суда. Четвёртый пропал, и никто не знал, жив ли он. Возможно сбежал. Король почти не выходил из внутренних покоев. Принимал только Ивана Драконоборца и нескольких гвардейских командиров.

И — отдельной строкой, обведённой дважды — барон писал, что королева последние три месяца держит при себе новую швею. Молодую женщину из Нижнего города. Что советники, которых казнили, все до одного в последнее время имели привычку бывать в покоях королевы.

Барон выводов не делал. Он просто перечислял факты и просил меня приехать.

Я сложил письмо.

Паутина плелась три месяца, пока я сидел здесь и строил стены.

Теперь Валентин Красногорский до усрачки боится, потому что в конце он писал о причине, по которой мне может быть всё это интересно.

Король Аларих планирует подписать указ об уничтожении «северных мятежников» или «Города Древа». И у меня было не так уж много времени, прежде чем королевская армия отправится в поход.

Но если всё это так, то почему гонец, подконтрольный паучихе, довёз это послание. Что затеял сухой генерал?

* * *

Хорст пришёл последним — он всегда немного опаздывал, потому что его корабли стояли у дальнего берега. Капитан был широким, как шкаф, с руками, покрытыми смолой и верёвочными мозолями, с вечным прищуром человека, который привык смотреть на горизонт против ветра.

Я разложил письмо на столе, придавив углы кружками, чтобы не скручивалось.

— Читать не нужно. Объясню сам.

Все смотрели на меня. Григор — с привычным спокойствием. Стёпка — с напряжённой сосредоточенностью. Раннер сидел чуть в стороне, опершись спиной на стену, и улыбался — но я знал, что он слушает каждое слово, несмотря на вернувшуюся привычку. Хорст стоял у двери, скрестив руки.

— В столице работает третий Генерал Сухих, — сказал я. — Тот, о котором мы знали. Он уже три месяца при дворе и запустил везде свои нити. Гонец, которого прислал барон, тоже заражён. Сам он об этом не знает.

Стёпка открыл рот.

— Закрой, — сказал я. — Дослушай сначала.

Он закрыл.

— Тварь смотрит через него. Едва мы открыли ворота, как генерал она, а это она, увидела деревню и меня. Это плохо, но не катастрофа — она и так знала, где мы. Тимка подтвердил ещё три месяца назад. Хуже другое.

Я помолчал секунду.

— Барон пишет, что все казнённые советники регулярно бывали в покоях королевы. И что при королеве три месяца назад появилась новая швея из Нижнего города.

Григор тихо выдохнул через нос.

— Паразит добрался до королевы, — сказал он, констатируя факт.

— Мы были к этому готовы, но… не так скоро. Тимка предупреждал нас. Предполагаю, что это та швея и есть. Символично даже как-то… Будем называть её паучиха. Король казнит людей, которых тварь ему показывает, как врагов. Красногорский ошибается — это не паранойя Алариха. Тварь управляет его руками через жену. — Я посмотрел на Хорста. — Вот почему ты мне нужен. Ты и наши корабли.

Капитан чуть выпрямился.

— Слушаю.

— Барут сейчас на Юге, — сказал я. — Делает всё то, что умеет лучше всех нас. Мне нужно, чтобы ты нашёл его и позвал на помощь. Люди, оружие, снаряжение — всё, что он сможет собрать. Учитывая, что генералы начали действовать — гули не заставят себя ждать.

— Так чего бы этому гонцу горло и не чикнуть? — с улыбкой спросил Раннер.

— Смысл? Показать, что мы всё знаем? Пусть считают, что на шаг впереди.

— Без Альфы Ветра мы пойдём на парусах, — сменил тему Хорст. — Туда и обратно — недели две, если ветер будет приличный. Может, три.

— Знаю.

— А если не будет приличного ветра — все четыре.

— Знаю, — повторил я. — Но не могу отдать Режиссёра. Он мне понадобится. А раз идти долго — то и выходишь ты сегодня. Пока не стемнело. Мы готовились к этому, капитан.

— Всё должно было случиться чуть позднее, но хорошо, — ответил он, поглаживая бороду. — Сделаем.

— Возьми оба корабля, — добавил я.

Хорст кивнул и двинулся к двери. Остановился на пороге.

— Что говорить Баруту?

Я достал из-за пазухи сложенный лист — написал заранее, пока ждал остальных.

— Вот что говорить. Там всё.

Капитан взял письмо, убрал за пазуху и вышел.

В комнате стало тише.

Стёпка наконец не выдержал.

— А гонец? — спросил он. — Что с ним делать?

— Ничего, — сказал я. — Кормить, поить, давать отдыхать. Обращаться нормально.

— Но Раннер прав, он несёт в себе…

— Я ещё раз говорю вам всем, в нём нить, о которой он сам не знает, — перебил я. — Трогать его не будем.

Стёпка помолчал.

— А нить?

Я посмотрел на него.

— Нить обрежу,