Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков

— Хорошая девушка, — ответил я. — Если ты свободен, рекомендую познакомиться поближе.

— А сам чего? — он хитро подмигнул. — Не заинтересован?

— А сам уже встречаюсь, и пока меня все устраивает.

— Правильно! — тут же раздался у меня в голове одобрительный голос Фырка. — Нечего разных зводить! Одной женщины вполне достаточно для полноценной головной боли! По крайней мере пока не встретишь кого-то достойного.

— От Вероники у меня голова не болит, — мысленно усмехнулся я.

— Ладно, к делу, — Артем мгновенно посерьезнел, переключаясь с личного на рабочее. — У меня тут пациент на плановую операцию намечается. Желчный пузырь, ничего сложного. Оперировать будет наш старик Некрасов, но я, если честно, немного за него переживаю.

Некрасов. Слышал о нем. Старая школа. Руки уже не те, тремор, но самомнение — как у Грандмагистра. Операция с ним — это всегда риск.

— И я хочу попросить Кобрук, чтобы ты ему ассистировал, — продолжил Артем. — В качестве «обмена опытом» со старыми специалистами. Понял, да? Не старшими, а старыми. Так сказать, для усиления бригады. Поможешь? Я буду спокойнее, если рядом с ним будет твоя голова и твои руки.

— Если Анна Витальевна даст добро — без проблем.

— Отлично! — Артем с силой хлопнул меня по плечу. — Я тогда побежал к ней договариваться, пока она не ушла!

С этими словами он энергично зашагал в сторону административного крыла, оставив меня одного посреди гулкого коридора.

В ординаторской я застал интересную картину. Шаповалов, закинув ноги на стол, листал какой-то медицинский журнал, а напротив него в кресле сидел Виктор Крылов, тот самый хирург из Владимира.

Судя по всему, они вели светскую, ни к чему не обязывающую беседу. Увидев меня, приезжий специалист тут же оживился и вскочил со своего места.

— А вот и сам маэстро! Илья Григорьевич! — его голос сочился преувеличенным, почти театральным восторгом. — Игорь Степанович, я как раз просил определить меня в пару с нашим гением! Хочу, так сказать, лично поучиться у легенды!

Ага, «поучиться». И заодно доложить в Гильдию о каждом моем шаге, о каждом нестандартном решении, о каждом нарушении протокола. Шпион, приставленный для сбора компромата.

Наивно думать, что я в это поверю.

— Благодарю за столь высокую оценку, коллега, — сухо ответил я, проходя к своему столу и демонстративно начиная разбирать бумаги. — Но боюсь, я не смогу вам помочь. Я предпочитаю работать со своей, уже слаженной командой.

— Но позвольте! — он сделал шаг в мою сторону. — Обмен опытом — это же официальное распоряжение Гильдии!

— Илья сам решит, с кем ему удобнее работать, — неожиданно отрезал Шаповалов, даже не оторвавшись от своего журнала. — У нас в отделении так принято. Главное — результат, а не формальности.

Крылов замер на полуслове. Он явно не ожидал такого отпора от заведующего. Он бросил на Шаповалова быстрый, злой взгляд, поджал свои тонкие губы, но спорить не стал. Понял, что атака с этого фланга провалилась.

— Не нравится мне этот тип, — проворчал у меня в голове Фырк, когда мы остались одни после того, как Крылов, сославшись на срочные дела, выскользнул из ординаторской. — Слишком уж он слащавый. И аура у него лживая, как у барыги на рынке.

— Тебе вообще никто не нравится. Кроме меня, — мысленно напомнил я ему.

— Это да. Но этот особенно противный!

— Здесь я с тобой, пожалуй, полностью согласен.

Вечером мы с Вероникой гуляли по старинному городскому парку. Свежий воздух после душного больничного дня был свеж и прозрачен, а птицы, не обращая внимания на редких прохожих, заливались такими сложными трелями, словно соревновались в вокальном мастерстве перед невидимым жюри.

— Рассказывай, как прошел твой первый день после возвращения? — Вероника взяла меня под руку, и ее пальцы уютно переплелись с моими.

— Спас одного пациента от неминуемой микседематозной комы, вдребезги разругался с половиной терапевтического отделения, получил завуалированное предупреждение о слежке от главврача… В общем, обычный, ничем не примечательный день, — я пожал плечами.

— Ты невозможный! — она рассмеялась, и этот смех, звонкий и искренний, показался мне лучшей музыкой на свете. — Только ты можешь говорить о спасении человеческой жизни и больничных интригах так, будто рассказываешь о походе за хлебом!

Мы дошли до небольшого ресторанчика на берегу пруда. Уютное место с открытой террасой, нависающей прямо над темной, подернутой рябью водой, и тихой, ненавязчивой музыкой.

— Мадам, — я с максимально галантным видом отодвинул для нее плетеный стул.

— Мсье, — она присела в игривом реверансе, и ее глаза смеялись.

Ужин прошел в легкой, почти безмятежной атмосфере.

Вероника, как всегда, блистала, рассказывая забавные и трагические истории из отделения скорой помощи, где каждый день был похож на театр абсурда.

Я, в свою очередь, делился впечатлениями от владимирской поездки — разумеется, опуская все детали, связанные с гильдейскими заговорами, и делая упор на роскошь отеля и чудачества Артема.

Дома страсть накрыла нас уже в прихожей, едва за нами захлопнулась входная дверь. Три дня разлуки, наполненные тревогой и напряжением, требовали выхода. Поцелуи, жадные и глубокие. Объятия, сильные, почти отчаянные. Срываемая на ходу одежда, летящая на пол…

В этот момент не было ни Гильдии, ни Крылова, ни умирающих пациентов. Была только она. Ее запах, ее вкус, тепло ее кожи. И этого было более чем достаточно.

Ночь обещала быть жаркой.

Следующим утром я пришел в ординаторскую раньше всех. Ночная страсть смыла усталость прошедших дней, но голова уже работала в привычном, аналитическом режиме.

Нужно было спокойно проверить операционный план на сегодня, еще раз просмотреть истории болезни пациентов, которых я вел до отъезда.

— Доброе утро! — Алина Борисова буквально влетела в комнату, энергичная и собранная. — О, Разумовский уже здесь! Решил отработать за все прогулы?

Следом за ней, как всегда неторопливо и основательно, вошел Величко:

— Привет, Илья! Рад тебя видеть!

Затем ввалился Фролов, зевающий во весь рот и отчаянно пытающийся пригладить свои растрепанные волосы. А за ним — Виктор Крылов.

Подтянутый, свежевыбритый, в идеально отглаженном белоснежном халате, он выглядел так, будто сошел с обложки медицинского журнала.

Показушник. Хирург должен быть не выглаженным, а выспавшимся и с ясной головой.

Последним, как и подобает главному режиссеру, появился Шаповалов. А за его спиной, нервно переминаясь