Обратный отсчет - Токацин

Они спустились к дрезине, но в этот раз ехали недолго — едва разогнавшись, транспорт затормозил, и после недолгого шипения и лязга люк открылся в короткий коридор с красной подсветкой. Освинцованные ворота за ней были отмечены знаком радиационной опасности и пиктограммой с надетым респиратором.

— Эй, — Хильда постучала по броне Гедимина. — Пластины на висках! Ты всегда о них забываешь.

Сармат нехотя прикоснулся к шлему, поднимая пластины из пазов. Теперь он был полностью экранирован от сигма-излучения — как и предписывала инструкция по технике безопасности. Люк за его спиной с тихим шипением закрылся, оставив сарматов в изолированном коридоре, и массивные створки ворот перед ними поползли в стороны.

На секунду Гедимину показалось, что он вернулся на завод «Вестингауза» и снова стоит на смотровой галерее над кассетным цехом. Три ленты конвейера протянулись от стены к стене через огромный зал, электрокран навис над одной из них, — шла загрузка шихты в большую печь. Она стояла между двумя технологическими линиями, у начала третьей, самой короткой из них, упирающейся в устройство распределения. Эту линию прикрывало только защитное поле, остальные две были едва видны под рилкаровыми коробами, а некоторые их участки были закрыты кеззиевым щитом.

Внизу что-то загудело, ближайшие к Гедимину сегменты линий замигали сигнальными огнями. Одно из массивных устройств, отмеченных зелёным значком радиационной опасности, приподнялось, и лента конвейера пришла в движение. Гедимин увидел семь тонкостенных серых цилиндров, окружённых слабым зеленоватым маревом. Защитное поле над ними вспыхнуло зеленью, но тут же погасло — предметы исчезли под кеззиевым экраном, и конвейер остановился. Огни замигали снова, уже на другом участке. Гедимин мигнул.

— Отжиг? — он оглянулся на Хильду. — Стержни уже готовы, и идёт отжиг?

— Да, пять часов — и можно будет разливать обсидиан, — отозвалась она, указывая на устройство распределения. — Спешить тут нельзя, сам знаешь.

Сармат кивнул, оторопело глядя на конвейеры. «Через пять часов выйдет ещё одна партия. Ещё четырнадцать стержней. Завтра к вечеру две активные зоны будут готовы…»

— Целый огромный кассетный цех, чтобы собрать два реактора? — пробормотал Гедимин, с трудом веря своим глазам. — И никто не издавал звуки, что это дорого, долго и вообще глупо? Ah— hasu!

Он сжал пальцы в кулак, и захваченные в металлическую ладонь перила заскрипели, вытягиваясь и сминаясь. Гедимин, вполголоса выругавшись, отдёрнул руку.

— Бедные перила, — покачала головой Хильда. — Им от тебя достаётся. Ассархаддон приказал построить цех. Ты знаешь много идиотов, которые возьмутся с ним спорить?

— Мне это нравится, — медленно проговорил сармат, глядя на цех. — Действительно нравится.

…Хольгер этим вечером был молчалив, торопливо глотал Би-плазму и ни на кого не глядел. Покончив с едой, он тяжело вздохнул и сказал, ни к кому не обращаясь:

— Вот как людям удаётся что-то изобретать, не перебирая тысячи вариантов⁈

Гедимин открыл было рот, но не нашёлся со словами. Посмотрев на него, Хольгер снова вздохнул, убрал его руку со своего плеча и вышел из столовой. Ремонтник растерянно глядел ему вслед, пока Линкен не ударил его под рёбра. Скафандры выдерживали сильные тычки и хлопки без вреда для сарматов, — Линкен давно перестал соизмерять силу.

— Ничего! Не получится реактор — выйдет хорошая бомба, — весело сказал он, развернув перед Гедимином экран передатчика. — Смотри, какие штуки!

На экране было объёмное изображение одноручного бластера с коротким широким соплом. Прикосновение к экрану заставило часть картинки раствориться, из-под корпуса проявились внутренние детали, и Гедимин изумлённо мигнул, — нечто похожее он видел на чертежах Константина несколько лет назад.

— Омикрон-бластер? Уже запущен в производство⁈ Быстро тут всё у них… — он растерянно покачал головой, машинально отмечая особенности и недочёты конструкции. Сложностью она не отличалась, — ирренциевый элемент в капсуле из рилкара, проложенного кеззиевой фольгой, обсидиановые линзы, воронка защитного поля, направляющая луч в цель, мало металла и много стеклянистых фрилов…

— Нравится? — ухмыльнулся Линкен, и его перекошенное усмешкой лицо отразилось на экране. — Стрелял сегодня из такой. Знаешь, что такой луч делает с живым мясом?

Гедимину понадобилось секунд пять, чтобы услышать и понять, что говорит взрывник. Он медленно поднял взгляд на Линкена и криво усмехнулся.

— На ком ты это… пронаблюдал? Помогал Ассархаддону в расстрелах?

Взрывник подался назад и возмущённо фыркнул.

— Ядро Юпитера! Атомщик, ты в себе⁈ Я никогда…

Константин протянул руку и крепко придавил его кисть к столу. Линкен быстро переглянулся с ним и вернул на лицо ухмылку.

— На Би-плазме, само собой. Мы испытывали лучи на Би-плазме. Так обычно делают. Ты не знал?

Гедимин молча щурился, глядя куда-то вбок. «Верно. Он не будет стрелять в сарматов. Но там ни разу ни Би-плазма. Ассархаддон же не мог привезти сюда людей… или мог?»

— Но это так, ерунда, — Линкен свернул экран и ухмыльнулся ещё шире. — Там, в Испытательном, строят большие планы. Помнишь, как мы взрывали вакуум под Ураниумом? Инженеры думают — такое оружие можно сделать! Да, я не откажусь от такой пушки. Это лучше любого гравитрона. А ещё — ты всё-таки водил меня за нос, атомщик. Из ирренция можно сделать бомбу! Он взрывается, и это уже точно, — Ассархаддон подтвердит.

Гедимин мигнул.

— Они что, уже попробовали? Вот бабуины…

— Почему «бабуины»? — Линкен озадаченно посмотрел на него. — Это оружие для нашей расы. Когда мы поставим такие ракеты на крейсера, макакам придётся сдохнуть… Или я чего-то не понимаю?

Гедимину было что сказать, но он заглянул в горящие белым огнём глаза взрывника и передумал.

— Как они скроют омикрон-излучение после взрыва? — буркнул он, отводя взгляд. — Расскажут, что на Луне внезапно синтезировался ирренций?

— А, вот оно что, — Линкен пренебрежительно фыркнул. — Они спрятали огромную базу. С излучением проблем тоже не будет. А ты скажи вот что…

Гедимин поднялся из-за стола.

— Спроси у инженеров в Испытательном. Они там знают больше, чем я.

«Всё-таки бомба…» — сармат тяжело перевернулся с бока на бок. Спать не хотелось. Рано или поздно мозг должен был подчиниться встроенному ритму и отключиться, но сейчас Гедимин думал о том, что услышал от Линкена. «Если выяснили критическую массу, дальше пойдёт по накатанной. Сложного там ничего нет. А я надеялся, что