"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

— И это тоже, — расплывчато ответил он. — Даже сейчас там неспокойно. Тайра отравили эти земли.

— Ты думал, скольких возьмешь с собой в Камакуру? Мне нужно знать хотя бы примерно, чтобы наметить расходы.

— Не меньше двух дюжин, — в его голосе отчетливо слышалось недовольство. — Я ближайший друг и советник нашего Сёгуна, со мной будут наследницы двух кланов… пожалуй, три дюжины, — Такеши скривился. — Этот прием дорого обойдется клану.

С тех пор, как они лишились Токугава, им приходилось непросто. Пошлины и торговые сборы составляли едва ли не половину их ежегодного дохода, и их было нечем восполнить. В стране впервые за последние десятилетия вот уже несколько лет царил мир, и пополнить казну клана во время разграбления чужого поместья было нельзя.

Но скоро Такеши положит этому конец. Он вернет своему клану земли Токугава.

— Ничего, — Наоми беспечно махнула рукой. — Я знаю, где можно немного сократить расходы… нам хватит золота.

Такеши внимательно посмотрел на нее, но ничего не сказал.

***

Камакура… поражала. Наоми смотрела по сторонам и крутилась на месте, словно девчонка, ничуть не уступая в любопытстве и интересе своим дочерям. Желая показать им больше, Такеши приказал сделать крюк, и потому их пути к дворцу проходил вдоль залива, а после по широкой дороге, ведущей от морского берега, они медленно поднимались на высокий холм, где располагалась резиденция Сёгуна.

Оставшийся позади залив дышал им в спины свежестью, прохладой и солью, и сливался на горизонте с серым пасмурным небом. Серыми были и округлые булыжники, что омывало море, а песок под ними — черным. Наоми все оборачивалась, чтобы посмотреть на море в самый последний раз, и в самый-самый последний, и представляла, как было бы здорово вместе с девочками побывать на пляже. Хотя бы один раз. Она смотрела в спину Такеши, размышляя, удастся ли его уговорить. Пока все говорило о том, что он не собирается отпускать их от себя ни на шаг.

А сама же Камакура утопала в зелени — яркой и сочной, на которой отдыхал взгляд уставшего путника. Вдоль главной дороги росли деревья сакуры, цвели персики, и трижды они проезжали под высокими воротами тории, окрашенными в багрово-алый цвет.

Наоми никогда не видела подобного великолепия. Когда они медленно поднималась к резиденции, оставив позади себя залив, она заметила множество макушек храмов, окруженных деревьями. Такеши говорил ей — недовольно — что Нарамаро велел заложить слишком много святилищ, и сейчас она смогли убедиться в его словах воочию. Она насчитала больше десятка храмов — и это лишь те, что стояли вдоль дороги, и которые она могла увидеть. А ведь сколько их могло быть скрыто в тени густой листвы?..

Придержав Молниеносного, Такеши дождался, пока Наоми поравняется с ним на своей смирной кобылке, и повернулся к ней, встретив ее сверкающий, взволнованный взгляд. Он давно не видел ее… такой.

Томоэ и Хоши — также верхом — ехали позади, и пешие самураи вели за поводья их лошадей. На них глазели со всех сторон — к Такеши в Камакуре успели давно привыкнуть, а вот его семью не видел еще никто. Да. Людям будет, о чем поговорить в ближайшие дни.

— Я могу не спрашивать, нравится ли тебе, — он посмотрел на Наоми, заставив жеребца подстроиться под спокойный шаг ее лошади. Молниеносный недовольно фыркал и чаще необходимого переставлял тонкие ноги, красуясь. Он был готов сорваться в привычный галоп и взлететь по мощеной дороге наверх, звонко стуча копытами о брусчатку.

— Я не могла даже подумать… ты никогда не рассказывал, как здесь красиво!

Наоми казалась утомленной, но счастливой, и это все равно заставило Такеши нахмуриться. Долгая дорога и без того вымотала ее и, быть может, он напрасно поддался на их уговоры и дозволил ей и дочерям проделать последнюю часть пути верхом.

— Я в порядке, — мягко сказала Наоми, заметив его недовольство и верно догадавшись о причине. Она улыбнулась ему уголками губ — все же на них смотрели люди, и не следовало публично проявлять эмоции. О ней и так, вероятно, станут судачить — еще бы, та самая жена Такеши Минамото. Тот самый пустоцвет.

В резиденции Нарамаро им было отведено отдельное крыло, но Такеши не любил останавливаться там, даже когда приезжал один. И уж тем более он не собирался привезти в это осиное гнездо семью. И потому они миновали дворец Сёгуна и поднялись на самую вершину холма, в древнейший храм Камакуры, воздвигнутый еще несколько веков назад. Он состоял из нескольких строений, объединенных общим садом и горбатым мостом, перекинутым через два пруда с белыми и красными лотосами. Они спешились у ворот и оставшуюся часть пути проделали пешком, любуясь цветущими деревьями и гладкой поверхностью воды.

— Матушка, почему мы не будем жить во дворце Сёгуна? — шепотом спросила Хоши, крепко держа Наоми за руку.

Такеши шагал впереди в сопровождении монахов-самураев, встречавших их, и девочка не решилась докучать ему вопросами.

— Твой отец решил, что здесь нам безопаснее, — также негромко отозвалась Наоми, рассматривая плавающие над водой цветы.

Сбоку от них в длинном проходе, вырубленном прямо в саду, упражнялись в стрельбе из лука монахи, и Наоми пришлось два раза окликнуть Томоэ, которая остановилась, чтобы понаблюдать за ними.

Им выделили всего две комнаты: одна для них, вторая — для девочек. Сопровождавших и охранявших их самураев разместили кого на улице, кого — вместе с монахами в общих помещениях. Мамору и еще несколько человек будут ночевать у дверей, что вели в их спальни.

Когда слуги принесли и разместили вещи, и с поклонами удалились, они наконец-то остались наедине. Наоми, слегка отодвинув створку седзи и впустив в комнату дневной свет, осмотрелась. Два футона, низкий столик, кувшин с водой для умывания, ваза с одинокой сухой ветвью — такой аскезой не могло похвастаться даже поместье Минамото.

— Почему мы здесь? — подобно Хоши спросила она, и Такеши подошел к ней, встав напротив раздвинутых седзи.

— Здесь безопасно, — ответил он, подтвердив ее изначальную догадку. Что ж, было несложно. — Во дворце Сёгуна слишком много чужих ушей и глаз. И будет гораздо больше, когда соберутся все кланы.

Наоми прислонилась щекой к его плечу, ощутив кожей грубую ткань куртки. Она вдруг почувствовала невероятную усталость — такую, какую не чувствовала ни дня за все время их долгого пути. Она сцепила зубы и зажмурилась, чтобы подавить зевок. Долгое путешествие изрядно утомило ее, хотя она изо всех сил пыталась это скрыть.

— Когда мы проезжали мимо залива, я подумала,