Сиротинушка казанская - Квинтус Номен

Счастья не будет, ведь в голове-то мысль останется, что одна турбина в сто мегаватт потратит топлива вдвое меньше, чем одиннадцать по девять. Да и места она займет столько же, сколько две маленьких…

— Да это я так, сам знаю, что глупость сказал. Я просто чтоб разговор поддержать… В спросить вот что хотел: ты в ближайшее время в Тегеран не полетишь? Оля просила, если возможность, конечно, будет, коврик нам там настоящий персидский купить, маленький, в детскую комнату.

— А почему сам не купишь? Сними трубку телефона, авиаотряду команду дай — они слетают и коврик нужный назавтра и привезут.

— Так ведь дорого специально-то лететь, один полет рублей в тысячу встанет!

— И это мне говорит хозяин компании с ежедневным доходом в миллион рублей!

— И ежедневным расходом в два: я финотчет за март смотрел, и знаю, как непросто ты денежки зарабатываешь.

— Мы зарабатываем… но ладно, я там в середине мая буду, привезу вам коврик. Какой она хочет? В смысле, цвет, что там еще у ковров важно?

— Ну, такой, с длинным ворсом который, а цвет — лишь бы не красный.

— Договорились…

В сельском хозяйстве компании весной произошло несколько «приятных изменений». Например, про активной поддержке Коковцова удалось выкупить почти всю землю в Режицком и Двинском уездах и там получилось почти всю землю под пахоту пустить. Правда, отдельные хуторяне так там и остались, но Саша считал, что очень скоро они сами оттуда уедут: ведь теперь у них не осталось ранее «бесхозных» лугов, так что скотину им будет зимой просто кормить нечем. Уже сейчас стало нечем: выпасов для скотины тоже практически не осталось. А так как им предлагалось переехать в места не самые отдаленные и для занятий сельским хозяйством вполне даже пригодные, причем им и сам переезд, и даже провоз скотины оплачивать не требовалось, то шансы окончательно землю «освободить» выглядели весьма высокими.

А еще компания в самих Двинске и Режицке и нынешним горожанам очень прозрачно намекала, что не нужны они здесь. Не всем горожанам, а только разным купцам да трактирщикам: в городах были открыты лавки и магазинчики, где продавалось все, что для жизни требуется — но раза в полтора дешевле, чем это в торговле раньше было. Еще в городах были открыты «корпоративные» больницы (в которых, правда, далеко не всех принимали) для рабочих открываемых в городах заводов и фабрик уже и детские сады были организованы. И открыты школы — но сугубо «пролетарские».

И «пролетарии» в начале лета не смогли не заметить, что компания к своим работникам относится весьма заботливо: те, кто уже год проработал на предприятиях компании, получили возможность «уйти в оплачиваемый отпуск» и отпуск этот провести вообще в санатории! Да, почти три года в плавнях Приазовья насыпались острова, затем на этих островах выстроили и здания все для обеспечения отдыха людей нужные. Дороги проложили, вокруг корпусов санаториев разбили цветники (главным образом розарии) и парки разные — а теперь рабочие получили возможность там летом отдохнуть! И цены на такой отдых были невелики, а «передовики производства» вообще могли с семьей туда бесплатно отправиться!

Ну а если учесть, что такими санаториями теперь было занято почти семьдесят километров Азовского побережья, очень многие рабочие могли там неплохо провести время. Правда, пока что санаториев, где семьи могли с детьми приехать, было еще очень немного — но строки-то и дальше продолжались, а компания приступила и к планомерному выкупу земли в Крыму и на Черноморском побережье Кавказа.

Для дальневосточников санатории тоже строились, но уже в районе Владивостока и дальше к корейской границе, а для совсем уже сибиряков, которым до любого моря ехать было очень долго, санатории строились возле местных озер, рек или просто «в лесу». А для тех, кто никуда ехать по каким-то соображениям не хотел, и возле их городков строились «дома отдыха». Комфортные, с освещением электрическим, с водой в кране (а местами даже с горячей водой) — и все это для людей «буквально в одночасье появилось». И обо всем этом местные газеты буквально взахлеб писали…

Владимир Николаевич Коковцов, за финансами следящий более чем внимательно (и за казенными, и за теми, откуда казна наполниться может) при встрече поинтересовался у Саши:

— Александр Алексеевич, вот вы, я вижу, на постройку и оборудование мест отдыха для простых рабочих очень немалые средства истратили, которые, как мне кажется, в ваших отчетах о прибылях обозначены не были, а, следовательно, с них и налоги в казну не уплачены.

— В чем-то вы абсолютно правы: ни одной копейки из средств, на подобное строительство истраченных, в отчетах о доходах не фигурирует. И не может фигурировать, поскольку средства сии вовсе не из доходов компании уходили. Точнее из доходов, но не нынешних, а будущих, причем не самых скорых: средства на строительства все эти взяты в кредит у тех, кто и заводы все наши оплачивал. Причем кредит вовсе беспроцентный.

— Не бывает таких: банкиры-то не ради благотворительности…

— Ради выгоды, вы правы. Но тут дело-то простое: мы кредиты все не деньгами возвращаем, а готовой продукцией, которую там, за границей, в розницу продают куда как дороже. А мы расплачиваемся практически по себестоимости, и выгоду они получают от того, что у нас оплата рабочих меньше чем в иных местах, и продукция дешевле выходит. А если мы рабочему бесплатный отдых предоставляем… чтобы такой получить, рабочий должен работать куда как лучше, но за ту же зарплату. И работая лучше, он может и вдвое больше товара дать, то есть товар вдвое дешевле станет — а в магазинах-то зарубежных он по той же цене пойдет! Так что нам даже просто деньги дать для обустройства всех этих санаториев и домов отдыха — и то выгодно оказывается.

— Ну… ладно. А вам-то со всего этого выгода какая?

— Нам? Думаю, на то, что сейчас на Балканах творится, вы внимание обратили. А когда все с османами разберутся, то у Европы только один общий враг останется, и угадайте, кто это будет? Но у нас уже есть заводы, которые армии и автомобилей в достатке дать могут, и оружие, и пищу солдатам, и обмундирование. Могут, но пока они просто долги отдают. Но если вдруг что…

— Вы… вы мне это всерьез говорите?

— Владимир Николаевич, вы, я