Сиротинушка казанская - Квинтус Номен

не закончил еще. Я просто сказал, что цена производства любого оружия на заводах Розанова — это мелочь, не заслуживающая внимания. А внимания заслуживает то, что раз уж к нас что карабин, что пулемет из одинаковых деталей собираются, то завод может за день переключиться исключительно на выделку пулеметов — и их он будет тоже по семьсот пятьдесят штук в сутки выпускать!

— А почему же…

— Пока на дворе мир стоит, столько оружия стране просто не нужно. Потому что оно в любом случае каких-то денег стоит, а эти деньги можно потратить куда как более осмысленно. И материалы, для выделки оружия необходимые, можно на другие производства направить. Но если вдруг война — вот тогда…

Министр финансов умел считать быстро, а Предсовмина умел оценивать общие потребности государства, поэтому, когда они с Сашей уже шли обратно к самолету, он высказал свое мнение относительно увиденного:

— Я понимаю вашу гордость за созданные заводы, но в случае войны вы же сможете только по двести тысяч карабинов в год армии поставить. А в случае мобилизации стране потребуются миллионы винтовок или карабинов, так что лучше заранее оружие изготовить с большим запасом и потом не рыдать от его нехватки.

— Этот завод двести тысяч выдаст. Но таких заводов в компании вообще семь, но известно людям только о двух. А еще два завода у нас в Корее находятся, и о них вообще никто не знает. Даже Коджон не знает. Вы правы в том, что хорошо бы запас на непредвиденный случай все же иметь — но тут как раз случай, когда запас карман как раз тянет, ведь вместо хранения металла, на которое тоже средства нужны, мы сможем за год-два дополнительно заводов выстроить куда как больше. Вы не учитываете того, что войну — если она начнется — на запасах не выиграть, выиграет их та сторона, которая сможет производить всего достаточно, чтобы и потери компенсировать, и дополнительно всего бывать больше, чем противник. То есть сейчас в приоритете должна быть именно промышленность — и мы ее успешно строим. Медленно, то есть хотелось бы побыстрее…

— Вы постоянно говорите о войне. А вы уверены, что она вообще начнется?

— Вы тоже уверены, просто боитесь в этом признаться даже себе. А я… я же уже один раз практически умер — и теперь не боюсь ничего. Зато знаю, как можно войну предотвратить. Точнее, как ее не дать будущей войне, которая, к моему сожалению, уже неизбежна, придти и в Россию.

— Хорошо, а вы мне расскажете, что Россия должна, по вашему мнению, для предотвращения войны сделать?

— Договорились, вернемся домой и я вам расскажу… Впрочем, боюсь, пользы от моего рассказа будет немного: вы же со мной не согласитесь.

— Почему вы так уверены?

— Потому что чтобы война не затронула Россию, России нужно серьезно измениться. А вот относительно того, как именно, может быть очень много разных мнений — и мое наверняка не понравится большинству. Но если мы с вами придем к общему решению, то шансы у России появятся. Не гарантии, лишь шансы — но, надеюсь, все же немаленькие… мы их вместе и просчитаем. Согласны?

Глава 24

Разговор с Коковцовым получился у Саши довольно тяжелым — но он это заранее знал. Все же Владимир Николаевич был убежденным монархистом и считал именно монархию «лучшим строем для России», а Саша тезисы ему выложил, саму идею монархии смешивающие с дерьмом:

— Прежде всего хочу уточнить: я вам выскажу исключительно свое мнение, и просто поясню причины, по каким мне нынешнее устройство государственное не нравится. Хотя от него — от нынешнего устройства — я, точнее компания Андрея Розанова, получает выгод поболее любого иного промышленника, так что рассуждения мои было бы лучше считать пустым философствованием на тему «а как сделать еще лучше», понимая, что сейчас подобные изменения приведут лишь к дополнительным проблемам. Но, возможно, мои рассуждения помогут вам лучше увидеть реальные проблемы, как уже имеющие место, так и потенциальные, но которые лично я считаю практически неизбежными. Вы, как министр финансов, все же в курсе, куда идут казенные деньги…

— И, пожалуй, лучше многих, например, лучше вас.

— Последний тезис спорный, хотя отрицать не стану: до копеек я наш бюджет точно не знаю. Однако и вы не знаете многое, мне известное, так что в копейки я вдаваться всяко не стану. Но я знаю одно: в целом бюджет России составляет около двух миллиардов рублей…

— И это не секрет.

— Да, но вот о том, что на содержание царской семьи тратится из этих миллиардов более десяти процентов… знают-то многие, но мало кто об этом задумывается. Например, на МПС — на все расходы путей сообщения, а не только на строительство новых дорог и ремонт старых, Россия тратит чуть больше двухсот пятидесяти миллионов в год, и примерно столько же на армию — если расходы на флот не считать. То есть царская семья уменьшает почти вдвое или бюджет МПС, или армии. А если оставить расходы на дороги и войска в том же объеме, то на деньги, которые проедают царские родственники, можно выстроить сто таких заводов, какие я вам показал. Или — и чисто гипотетический пример привожу — за год вдвое увеличить в стране выплавку чугуна и стали.

— Вы и без того увеличиваете каждый год…

— Я же сказал: пример гипотетический, на самом деле для удвоения выплавки металла — а планово-экономический департамент компании Розанова все подсчитал — нам нужно потратить уже около полумиллиарда. Просто потому, что для этого нужно и несколько больших железных дорог выстроить, по которым будет перевозиться руда и уголь, новых карьеров и рудников построить довольно много, а чтобы они заработали, то нам потребуется и несколько очень крупных заводов по выпуску горнодобывающей техники. Но даже если все сопутствующие расходы принять во внимание, то окажется, что затратами на содержание царской семьи всего за два с половиной года можно все это профинансировать.

— Но… Россия просто не может существовать без твердой власти!

— И вот тут я с вами полностью соглашусь. Но власть должна быть именно твердой, и Александр Александрович именно такую стране и обеспечивал. А вот Николай Александрович… Вы сами найдете цифры, сколько Алексей Александрович просто украл у российского флота?

— Но… это же исключение, и император уже пресек такую деятельность…

— Да,