Двуглавый. Книга 3 - Михаил Иванович Казьмин

я продолжил вещать от имени дворянина Елисеева, не давая дочке раскрыть рот. — Я сейчас полезу в карман не за оружием или поддельным удостоверением, а за тем самым письмом вашего отца. Вы же помните его почерк?

Медленно вытащив из внутреннего кармана сложенные вчетверо три листа бумаги, я положил их на стол и отодвинул от себя к самому его краю. На эту домашнюю заготовку я надеялся даже не могу сказать, как, от всей души благодаря Бога, судьбу, не знаю даже, кого и что ещё за то, что при моём управлении телом сохранялся мой почерк. Помнить его Алинка просто обязана, была у нас с ней традиция обмениваться рукописными открытками не только по всяческим праздникам, но и просто так, по любому подходящему случаю. Без почты, из рук в руки, но именно так — живыми тёплыми текстиками, написанными собственноручно.

Уф-ф, кажется, сработало. Телефон отправился обратно в сумочку, Алинка взяла письмо, отступила назад, развернула его и принялась читать, не убирая, однако, баллончик. Ну да ничего, если я правильно всё понимаю, скоро он отправится вслед за телефоном…

— Охренеть, — только и смогла сказать дочка. — Охренеть и не встать, — она придвинула к столу табурет и уселась, баллончик исчез в сумочке чуть раньше. Тёзка хотел было вскочить и пододвинуть барышне табурет сам, но телом управлял всё ещё я, так что обойдётся, потом как-нибудь галантность свою проявит.

— Я верю, — Алинка мотнула головой, будто стряхивая сомнения. — Никто чужой так написать не мог бы. Верю, хотя ни фига не понимаю. Как такое может быть вообще⁈

— Ты лучше скажи, что со мной? — упускать исторический шанс разобраться во всём, чего я не понимал, я не собирался. Что и как может быть, и чего быть не может, я объяснить дочке, конечно, попробую, если оно у меня получится, но потом.

— С тобой? С папой? — ну да, обращаться к сидящему напротив молодому парню чуть старше неё как к отцу давалось Алинке с трудом. — Папа в коме. Все эти два года в коме. Врачи говорят, ударился головой о дорогу и крови много потерял. В платной реанимации, в Юсуповской. Я с его… с твоей резервной карты оплачиваю, там денег ещё на полгода хватит.

Это да, был у меня резервный счёт, вроде заначки на чёрный день, и где лежит карта по нему, Алинка знала. Кстати, в прошлый раз карту я обнаружил на её законном месте, значит, дочка в повседневной жизни этими деньгами не пользуется… Ну да, умная она у меня, есть в кого.

Да уж, интересная это штука, человеческая психика. Углубившись в мысли о моих деньгах и разумному подходу дочери к их расходованию, я чуть оттянул момент, когда меня будто шарахнуло по башке пыльным мешком, да ещё и не пустым. Кома, значит… Ну точно, как я сразу-то не догадался!

— Кома? Реанимация? Это что? — что речь идёт о медицинских терминах, Эмма сообразила, но сами эти слова, похоже, были для неё новыми. Какое-то время мы с Алинкой потратили, на два голоса знакомя Эмму с современной медициной, мало-помалу беседа приобретала всё более узкоспециализированное направление, и в какой-то момент я из неё выбыл — Алинка знала тут явно больше меня, а Эмма проявляла к теме куда больше интереса, чем это меня занимало. Нет, моя собственная судьба, разумеется, была мне очень даже интересовала, но услышать оценки и прогнозы я бы предпочёл не от дочери, а от самих врачей.

— Кажется, Эмма открывает для себя немало нового, — напомнил о себе дворянин Елисеев. — А дочь твоя прямо как настоящий доктор!

— Да ладно тебе, — попытался я обратить тёзку к реализму. — Просто она два года регулярно общается с врачами, вот и нахваталась.

— А вы, Эмма Витольдовна, врач? — спросила дочка. От мысленного разговора с тёзкой я переключил внимание на общение Эммы с Алинкой. Так-то сделал я это, открыв для себя явный интерес дворянина Елисеева к моей дочери, и взял паузу, пытаясь сообразить, как мне к этому отнестись, но попал на резкую перемену в дамской беседе.

Эмма, только что выпадавшая в осадок от познаний Алинки, принялась объяснять ей суть своих занятий, и настала дочкина очередь потихоньку обалдевать. Очень, однако, скоро я заметил, что Алинкино обалдение направлено, как бы это помягче выразиться, не туда, куда надо бы. По незнанию и непониманию истинного положения дел со способностями Эммы Алинка крайне скептически воспринимала её слова, должно быть, приняв собеседницу за привычную для нашей жизни экстрасенсоршу, то есть, говоря попросту, шарлатанку.

— Напрасно сомневаетесь, Алина Викторовна, совершенно напрасно, — поспешил на помощь Эмме тёзка, тоже правильно оценив ситуацию. — Уж поверьте и мне, и вашему уважаемому отцу, Эмма Витольдовна действительно превосходная целительница, готов со своей стороны заверить вас в том, как её ученик!

М-да, распушил хвост перед юной красавицей. Внушение, что ли, ему сделать? Строгое, а то и оч-чень строгое, иначе, боюсь, придётся мне насмотреться на его, мягко говоря, нескромные мечты о моей дочке. Нет, я всё понимаю, дело молодое и всё такое прочее, но даже для моей психики это стало бы явным излишеством…

— Вы, Алина Викторовна, вольны, конечно, моим словам и не верить, но я бы вас попросила дать мне возможность обследовать Виктора Михайловича, — а вот это Эмма сильно зашла! — Если вы считаете, что я из этих ваших неизвестных мне экстрасенсов, то разве может шарлатан как-то навредить больному, в отношении которого не предпринимает физических действий? Хуже вашему отцу от моего осмотра точно не станет…

— А станет ли лучше? — с вызовом спросила Алинка.

— От осмотра не станет, — честно признала Эмма. — Но так я увижу, смогу ли ему чем-то помочь.

— Помочь⁈ — взвилась дочка. — Думаете, это реально?

— Я привыкла думать, когда есть над чем, — с достоинством ответила целительница. — А чтобы мне было над чем думать, я должна хоть что-то увидеть и узнать. Устройте мне возможность обследовать вашего отца — и я смогу ответить на ваш вопрос.

— Я вас услышала, Эмма Витольдовна, — медленно произнесла Алинка со смесью отчаянной надежды и явственной угрозы. — И уже более миролюбиво добавила:— Я обязательно что-нибудь придумаю…

[1] Напоминаю, Виктор Михайлович попал в тело своего иномирного тёзки в начале лета 2024 года, когда Ютуб у