Кому много дано. Книга 4 - Яна Каляева

Многое в Васюганье зависит от хозяина. Такова моя роль в этом мире, и у меня есть все, чтобы ей соответствовать.

Эпилог 2

Егор. С того много спросится

Я медленно открываю глаза. Что за чертовщина! Я сейчас был собой — и не собой одновременно. Уподобился Фаддею Гнедичу, который отдал из себя слишком много — и превратился в тень себя-прежнего, в функцию. Не до такой степени, но…

Значит, это было… еще не по-настоящему. Изгной просто приоткрыл мне будущее, которое я выбрал.

Передо мной по-прежнему чаша. Она ждет и требует. Не знаю, как отнестись к той жизни, которую я теперь должен жить. Она не плохая, нет… настолько благополучная, насколько возможно. Вот только я сам в ней… Я способен мыслить, действовать, испытывать эмоции, и все-таки как будто что-то из меня вырезали, что-то важное — то, что делало меня живым. Несовершенным, не всегда рациональным, способным на ошибки и импульсивные решения, и именно потому — живым.

Однако теперь выбора нет, я сам заявил неотклонную сделку. Что бы ни было в этом будущем неправильно, теперь оно мое. Жалеть не о чем — если бы я бросил здесь паренька, жизнь которого получил, я бы перестал быть собой в куда большей степени.

Я шагаю к чаше — но что-то меня удерживает. Ладонь другого Егора на моем плече:

— Ты сказал, — братец робко, неумело улыбается, — мы должны стоять друг за друга.

Он делает к чаще шаг, тут же — еще один, и произносит те самые слова, которые должен был сказать я:

— Я, Егор Строганов, вношу плату за неотклонную сделку и отдаю всю свою память до первой смерти.

«Плата внесена, принята», — шуршит со всех сторон.

— Что, вот так просто? — я растерян. — Все так просто получается? Плата внесена, от меня больше ничего не требуется? Сделка завершена? Мы… можем уйти?

«Да, все теперь могут уйти».

Егор-первый смотрит на меня странно ясными и при том пустыми глазами. Что же он забыл? Наверное, не так много ценного: унижения, побои, издевательства, вечное презрение отца — и единственное светлое пятно, любовь матери, которая, впрочем, не могла его защитить. Может, для него и лучше будет начать все заново. В конце концов, эти невероятные способности к недоступной обычному разуму математике — они-то остались при нем. Значит, тот вариант, который я видел сейчас — где Егор поступает на почетную должность в престижный закрытый институт — он возможен. Получается, все сложилось к лучшему. У истории этого Егора возможен если не счастливый, то какой-то приемлемый финал.

А я стану хозяином империи Строгановых, как и было задумано — я шел к этому год и заслужил это в полной мере. Кроме того, я останусь собой.

И все же взрослеть означает понимать одну штуку: то, что в твоей жизни есть, приобретено за счет того, чего в ней никогда уже не будет. Сила, власть, возможности — они приходят ценой отказа от других путей. Все имеет свою цену, и это нормально. Каким бы ни был я, это останется неизменным.

Если только я этого не изменю.

Мне ведь дана власть над обменом. И, быть может, сейчас тот самый момент, когда ее следует применить.

В первый месяц в этом мире я осознал себя наследником рода Строгановых и хозяином этих мест. Я понял и принял, что все это принадлежит мне, что это мое будущее, моя власть и моя ответственность. После этого я отказался отрекаться от родовой фамилии и всего, что с ней связано, даже ради свободной и благополучной жизни. Что мое — мое. Я боролся за это, вступал в схватку с сильными противниками и отвоевал то, что по праву принадлежало мне…

Но ведь на самом деле все это время оно не принадлежало мне. Потому что настоящий Егор Строганов — наследник владений и Договора — был жив. Я просто временно управлял тем, что принадлежало ему.

Но ведь он не способен совладать со своим наследством, потому что у него нет опыта, который для этого требуется.

Зато этот опыт есть у меня.

Я шагаю к Егору. Встречаю его пустой, безмятежный взгляд. Впервые не смотрю внутрь другому, а открываюсь сам и говорю:

— Егор, ты — наследник древнего рода Строгановых и заключенного ими Договора, и ты должен вступить в свои права. Я считал это все своим, но на самом деле был всего лишь твоим местоблюстителем. Пока я боролся за то, что принадлежит тебе, я приобрел много опыта, и он понадобится тебе в той жизни, для которой ты был рожден. Посмотри: я встретил врагов лицом к лицу, был жесток, когда нужно, и справедлив, когда возможно. Я дрался за себя и за то, что мне дорого. Я старался быть добрым, когда мог позволить себе это — пусть получалось не всегда. Но некоторые из врагов стали союзниками и даже друзьями. С друзьями я был благороден и щедр. Я отдавал им многое, и они многое готовы отдать ради меня. Теперь я уверен в них, как в самом себе. Они станут помогать тебе во всем… хотя с прожитым мною опытом ты способен справиться и сам.

Егор, братишка, послушай меня. Все это я должен… и я хочу передать тебе. Ты видишь: я совершил много ошибок. Должно быть, ты со своим умом не сделал бы их на моем месте. Но и ошибки принесли опыт, который позволит в дальнейшем быть умнее и справедливее.

Я отдаю тебе то, что твое по праву: владения рода Строгановых, место Рядника в древнем Договоре, магию обмена, влияние и власть. И главное, наверное — мои союзники и друзья станут твоими. Прошу тебя, заботься о них и цени их. Каждый из них предан мне, а значит, теперь — тебе.

Постарайся получше узнать Арину. Она достойная девушка и может стать превосходной хозяйкой Васюганья, твоим другом и помощником. Но сбудется это или вы разойдетесь — решать вам, тебе и ей, это будет ваш выбор. Здесь я не давал обещаний, за которые тебе придется держать ответ.

Стоящий передо мной потерянный, отрешенный мальчик меняется буквально на глазах. Он расправляет плечи, смотрит вокруг себя уверенным, хозяйским взглядом.

— Спасибо тебе, — говорит он. — Спасибо тебе… Егор.

— Погоди, еще кое-что. Есть одно, что я сохраню