Непосвященная - Селена Ниршева

— Ты не можешь мне указывать, Дорок! — его голос гремел, заставляя содрогаться землю. — Я старший из ищеек, и я не должен подчиняться тебе!

Миада ахнула, ее глаза расширились от изумления и внезапной жадной заинтересованности.

— Так значит старшенький ты… Как славно! Жаль, твой братец не слышит твоих приказов, находясь под моим влиянием… — она захохотала. — Дорок, дорогой, тогда убей девчонку!

Я посмотрела на Дорока. Его рука тянулась к мечу, но в глазах, на одно короткое, бесконечное мгновение, я увидела ужас. Этого хватило. Пальцы сами нащупали холодную рукоять за поясом бездыханной Леамы — и я метнула кинжал в Миаду, вкладывая в него всю магическую силу, что жила во мне.

Лезвие, сверкнув в тусклом свете, вонзилось ей в плечо. Она вскрикнула от боли и неожиданности, схватившись за рану.

— Мерзкая дрянь! — прошипела она, и ее лицо исказила чистая ненависть.—Стража не вмешивайтесь, она моя! — Держась одной рукой за плечо, вторую она взметнула вверх и завопила слова древнего заклятья.

Я подняла глаза к небу и всего на секунду увидела ослепительную вспышку багрового света. Она была похожа на падающую звезду, но несла с собой не свет, а погибель. Она пронзила воздух и с жутким треском вошла мне в грудь.

Я не почувствовала боли. Только странное, леденящее онемение, поползшее изнутри. Я глубоко, судорожно вдохнула, но легкие не слушались. Время замедлилось… Я повернула голову и увидела Кариона.

Я видела, как его лицо, только что полное ярости и власти, исказилось чистейшим, животным ужасом. Я видела, как его рот распахнулся в беззвучном, отчаянном крике, которого я уже не могла разобрать. Я видела, как он рванулся ко мне, отшвыривая стражников, которые пытались его остановить, словно они были невесомыми щепками.

Мои ноги подкосились. Я падала, но не успела удариться о землю. Он поймал меня, его сильные руки обхватили моё тело, прижали к своей груди, сжимая так сильно, словно он пытался вдохнуть в меня свою жизнь.

— Держись! Не смей умирать! — его крик доносился до меня сквозь нарастающий гул в ушах, будто из-под толщи воды.

Но его голос уже тонул вдали, растворяясь эхом. Я вспомнила тот день, когда оказалась в этом мире. Сколько всего я хотела узнать о нём… Перед глазами пронеслись лица: Терас, всегда готовый поддержать своей улыбкой; Леама, мечтавшая о крыльях и свободе; Тасио, заслонивший меня от негуля. И Карион… с его невыносимым характером, ставшим почти родным…

Из последних сил я повернула голову к лесу. И сквозь наползающую тьму увидела его. Из кустов, бесшумно ступая по мху, вышел мой котик. Шерсть его была чернее ночи, а глаза горели — два спокойных красных уголька. Он смотрел на меня без страха, без спешки. Только тихая, древняя уверенность светилась в его взгляде.

Я улыбнулась ему. И тогда тьма накрыла меня с головой, поглотив и боль, и страх, и отчаянные крики Кариона, державшего в объятиях мое безжизненное тело.

Глава 18

Карион

Этого не может быть…

Я держал ее на руках. Ее безвольное тело, еще теплое, но уже отдающее леденящей пустотой. Я смотрел в ее бледное лицо, в глазах которого застыло лишь недоумение, и не верил. Не мог поверить. Она не могла умереть. Не сейчас. Не так.

Инстинкт, что был сейчас сильнее разума, заставил меня прильнуть ухом к ее груди, туда, где под тонкой костью должно было биться сердце. Я затаил дыхание, вслушиваясь в грохот собственной крови, в оглушительную тишину ее угасания. И сквозь этот шум пробился слабый, едва уловимый звук. Глухой, далекий, как эхо из-под земли. Но он был.

Жива.

Петля, сжимавшая мою глотку, на мгновение ослабла. Болезненное облегчение пронзило меня изнутри. Но тут же накатила новая волна ярости и страха. Она еле держалась. Ее жизнь угасала прямо на моих глазах…

— Не смей умирать, — хрипло прошептал я, вцепившись в её рубашку, словно мог физически удержать ее душу. — Я успел привыкнуть к тебе, проклятье. Всё вокруг потеряло смысл.

Сквозь гул в собственной голове я услышал смех Миады. Резкий, визгливый, полный торжествующего безумия. Он впивался в мозг.

— Какая трогательная сцена, — ее голос прорезал воздух. — Но мне надоело возиться с вами. Добейте их!

И в этот миг что-то мелькнуло в поле моего зрения. Прямо передо мной бесшумно ступила маленькая лапка. Кот. Чёрный, как сама ночь. Он уселся, обвив хвостом лапы, и поднял морду. Его шерсть была не просто тёмной — она была живой тьмой, густой и непроглядной, поглощающей свет, и от нее исходил лёгкий, зловещий дымок. А глаза… Глаза горели холодным красным пламенем, в глубине которого клубилась сила, от которой застывала кровь в жилах.

— Что тебе надо? — вырвалось у меня, голос был хриплым от сдерживаемых эмоций.

Ответ пришел не в уши, а возник прямо в черепе, грубым, скрежещущим скрипом, будто камни терлись друг о друга.

— Я отвлеку эту сумасшедшую. Хватай девчонку и беги в непроходимый лес.

Что? — только и успел я произнести мысленно.

Пространство вокруг кота задрожало, заколебалось, как воздух над раскалёнными углями. Из него повалил густой, чёрный, удушливый дым, пахнущий серой и древней пылью. Маленькая форма кота расплылась, исказилась, вытянулась в чудовищную тень. На его месте возникло Нечто. Огромное, бесформенное, сотканное из тьмы и ненависти. Оно не имело четких очертаний, лишь клубящуюся массу, в которой угадывались когтистые лапы. И в центре — два пылающих угля, красных, как свежая кровь. А ниже зияла пасть, усеянная рядами игловидных зубов, из которой свешивался длинный язык. Он медленно, с отвратительным чавканьем, облизнулся.

Я почувствовал, как магия сгустилась вокруг, стала плотной, тягучей. Волна невыразимого давления исходила от духа, накрывая поляну, заставляя стражников отшатнуться, а на лице Миады застыла смесь ярости и изумления.

— Это что еще такое⁈ — пронзительно вскрикнула она.

Нихрена себе котик, — промелькнуло против воли в моей голове.

Голос снова врезался в сознание, на этот раз с нетерпением и яростью:

— Долго ты собираешься сидеть на месте? Беги с ведьмой, черт возьми! Я их задержу!

Раздумывать было некогда. Инстинкт, странное доверие к этому порождению тьмы и отчаянная необходимость спасти её перевесили всё. Я, не думая, резко подхватил её безвольное тело, прижал к груди, чувствуя слабый стук её сердца