Непосвященная - Селена Ниршева

Я ступил к самой кромке воды, и аккуратно положил Ведьму на мягкую траву. Пальцы дрожали, расстегивая пряжку на штанах. Кожаный ремень со звоном упал на камни, за ним — рубаха, впитавшая пот, пыль и кровь нашего отчаянного пути.

Перед тем как раздеть её, я замер. Здесь, на пороге этой магии, даже воздух дрожал от напряжения, и касаться ее казалось немысленным.

И вдруг — ее грудь резко вздымается. Прерывистый, хриплый, предсмертный вдох.

— Нет времени, — прошипел я сам себе. — Никаких сомнений.

Я сорвал с нее одежду, пальцы скользнули по влажной от испарины и холодной, как лед, коже. Но под тонкими веками метались зрачки. Она еще боролась.

— Не смей умирать… — прошептал я, поднимая ее на руки, чувствуя, как ее жизнь висит на волоске.

Я вступил в воду — и источник вздрогнул.

Поверхность озера содрогнулась, как живая. Круги расходились от наших ног не тихие и плавные, а яростные, будто вода вскипала изнутри от нашего вторжения. Холод обжигал кожу, как тысяча лезвий, но уже через мгновение сменялся странным, проникающим в кости теплом — будто в вены вливали жидкий огонь самой магии.

Я шел глубже. Вода поднималась до пояса, до груди… Каждый шаг давался все тяжелее, будто дно тянуло меня в свои объятия, не желая отпускать.

— Прошу… — мое дыхание смешалось с шепотом источника, с его древним, незнакомым голосом. — Спаси ее.

Я погрузил ее полностью. Ее волосы расплылись темным дымом, лицо мерцало сквозь толщу воды, бледное и беззащитное.

И тут началось необъяснимое…

Ноги будто обвили невидимые щупальца и потянули вниз. Я пытался держать ее, но пальцы онемели, отказывались слушаться. Вода, тяжелая и насыщенная магией, хлынула в рот, в легкие, но вместо боли и паники пришла странная, пьянящая легкость. Магия опьяняла, кружила голову, вымывая из меня последние силы.

Я тонул.

Темнота сгущалась, но страха не было. Только тихая, всепоглощающая усталость.

Последнее, что я почувствовал — как неведомая сила тянет меня на дно.

Тепло.

Тишина.

И абсолютная, беспросветная тьма.

А затем… знакомый голос, от которого сжалось мое сердце:

— Здравствуй, сынок.

— Мама? — растерянно, по-детски прошептал я в темноту. — Это ты?

— Да. Моя душа теперь часть этого Источника. Я почувствовала тебя, как только ты вошел в воду, и потянулась навстречу.

— Но я не вижу тебя, — прошептал я, не веря в происходящее.

— Ты и не должен. Ты слышишь мой голос, потому что мы связаны кровью. Навсегда.

— Мама…. — мой голос дрогнул, в нем была вся боль пятисот лет одиночества. — Помоги. Помоги спасти ведьму, которую я привел. Я не могу… я не могу ее потерять.

— Не мне это решать, сынок. Сила Источника не подвластна никому. Я лишь могу задержать твою душу в теле, пока не решится ее судьба. Я лишь даю ей шанс спасти тебя, если Источник посчитает ее достойной.

— Когда я увидел, как она умирает… во мне будто что-то сломалось, мама. Что-то важное.

— Так и должно быть. Вы связаны. Просто будь рядом с ней. Всегда.

Тишина стала гуще, ее присутствие начало таять.

— Мама? Мама⁈ — я повторял отчаянно, пытаясь удержать ее, хотя бы эхо.

Ответа не последовало. Лишь тихий, уходящий шепот, похожий на дуновение ветра:

— Я люблю тебя, сынок.

Я сжался в комок в этой бесплотной тьме и прошептал в пустоту, зная, что она все еще слышит:

— И я тебя люблю, мама…

И тьма, больше не несущая утешения, накрыла меня с головой, оставив в полной, беззвучной пустоте. В ожидании приговора.

Глава 19

Древний Источник

— Просыпайся, дитя.

Тихий голос коснулся моего сознания, просочившись сквозь пелену тьмы. Он звучал как колыбельная, но в то же время — как зов, от которого сжималось сердце. Не зов утешения, а зов долга, от которого не убежать.

— Зачем ты пришла ко мне?…

— Я никуда не приходила… — прошептала я в ответ, и голос прозвучал глухо, будто из глубины колодца. Этот мир принес мне только боль и страх. Я устала чувствовать. Устала существовать. Оставьте меня в покое.

— Чего ты хочешь, дитя? — настаивал голос, и в его мягкости сквозила неумолимая сила.

— Ничего… Меня больше нет. — Я попыталась погрузиться в безмолвную тьму, сжаться в комок небытия.

Но что-то не пускало. Какая-то неведомая сила, словно тонкие, невидимые щупальца света, впивалась в самое нутро, выворачивая душу наизнанку. Она тянула наружу каждую мысль, каждую рану, каждую слезу, что я так тщательно прятала.

— Говори, дитя… — приказал голос, и его звучание стало тверже, безжалостнее.

Боль. Страх. Воспоминания.

Они нахлынули, как бурная река, сметая все на своем пути.

Таверна. Леама. Ее теплая, живая улыбка…

Ищейки. Их холодные, бездушные глаза. Когти, сверкающие в темноте.

Тасио… его любовь и его смерть. Дорок и его предательство, пронзившее сердце острее любого клинка.

Терас и его добрая улыбка.

Лес. Карион. Его хмурый взгляд, в котором таилась целая буря.

Ведьма Миада и её безумная улыбка… Леама, падающая замертво.

И наконец — я перед зеркалом. Кто я?

— Чего ты хочешь, дитя? — голос звучал уже прямо в моем разуме, не оставляя возможности спрятаться.

— Кто я? — вырвалось у меня, почти криком, отчаянным и полным боли. — Скажи мне!

— Ты — человек в теле ведьмы. Ты — непосвященная. Ты — потомок первой, что когда-то пришла ко мне за помощью.

— Как мне стать настоящей собой? — голос дрожал, но в нем загорелась искра надежды.

— Ты хочешь снова стать человеком?

— Разве у меня есть выбор? — в моих словах прозвучала вся горечь потерянной жизни.

Тишина стала густой, давящей. Потом голос зазвучал снова, мягче, но от этого его мощь ощущалась еще острее.

— Я чувствую в тебе силу, дитя. Она течет в твоих жилах, как крохотная частичка меня. Для этого мира — это огромная власть. Ты хочешь власти?

— Нет! — ответила я без колебаний.

— Тогда чего ты хочешь?

— Я не знаю… — призналась я, и голос мой сорвался. — Я живу не своей жизнью. Чувствую не свои чувства. Я… потерялась. Я так одинока.

Тишина снова сгустилась, будто сама тьма прислушивалась к моим словам, взвешивая их.

— Я