Непосвященная - Селена Ниршева

могу дать тебе новое тело. Твое. То, что принадлежит тебе по праву крови. Но взамен ты выполнишь мою просьбу. И отступить у тебя не будет возможности, иначе ты умрешь.

— Я… стану собой? — сердце екнуло.

— Не совсем. Ты начнешь с чистого листа, переродишься. Я открою тебе доступ к твоей силе, но учиться управлять ею ты будешь сама. Так же, как и своими желаниями… и своей болью.

— А память? Моя человеческая жизнь? — спросила я, уже зная ответ, чувствуя, как сжимается горло.

— Это то, чем ты пожертвуешь. Но твои воспоминания этого мира останутся с тобой.

Я замерла. Цена… Всегда есть цена.

— Решайся, дитя. Пока твой спутник не умер на моем дне.

— Спутник?

Я метнулась в воде, и тут же увидела его.

Карион…

Он лежал на дне, без движения, его темные волосы разметались как водоросли, лицо было спокойным и бледным.

— Зачем ты его утопил⁈ — голос сорвался, сердце бешено заколотилось, вытесняя всю боль и нерешительность. — Он не имеет ко мне никакого отношения! Отпусти его! Прошу!

— Он вошел в воды добровольно. Чтобы ты попала ко мне.

— Что?.. Не понимаю… Зачем? — я смотрела на его безжизненное тело, и что-то острое и горячее сжалось внутри.

— Ты была на грани смерти. Он принес тебя сюда и потребовал исцелить.

Горло сжалось от нахлынувших чувств.

Он… добровольно? Ради меня?

— Так не должно быть! — крикнула я, и в голосе послышались слезы. — Верни его! Он не должен умирать из-за меня!

— Если примешь мой дар — сама спасешь его.

Я закрыла глаза. Передо мной проплыли образы: его хмурый взгляд, его молчаливая сила. Он был тем, кто бросился ко мне, как только Миада пронзила меня заклятьем и он принес меня сюда. И теперь он лежал на дне из-за своего решения… спасти меня.

— Что я должна сделать? — спросила я, и в голосе зазвучала сталь, которой не было секунду назад.

— Другое дитя древней ведьмы, потомок, принявший тьму, хочет разрушить барьер между мирами. Она ослеплена властью. Останови ее.

«Миада».

— Да. Убей ее. И принеси мне Книгу Вечности. Я скрою ее в своих водах. Равновесие не должно быть нарушено.

— Убить? — прошептала я, и по телу пробежала дрожь.

— Ты справишься с этим. И ты не одна. В этом мире есть тот, кто предназначен тебе. Помоги мне восстановить баланс — и живи дальше так, как захочешь.

Я сделала глубокий вдох, словно это был мой первый и последний. Смотрела на темную фигуру на дне. На его спокойное, прекрасное лицо.

— Я принимаю твой дар.

— Тогда запомни: имя твое отныне — Мирада. Оно означает гармонию светлой магии и тьмы, что будут внутри тебя.

И тут я почувствовала резкую боль.

Острая, всепоглощающая, будто тысячи игл впиваются в кожу, будто кости ломаются и срастаются заново. Я закричала, но звука не было — только гул в ушах, только жар, растекающийся по венам, как расплавленный металл.

Не выдержу…

Не выдержу…

Слишком дикая боль…

И вдруг — тишина.

Боль исчезла, оставив лишь легкое, покалывающее тепло. Я была другой. Сильной. Целой.Собой.

Я открыла глаза и первым делом рванулась вниз, к нему. Схватила Кариона за руку и с новой, неведомой силой оттолкнулась ото дна. Мы вырвались на поверхность. Воздух обжег легкие, но я жадно вдохнула, одной рукой цепляясь за берег, другой — удерживая его.

Живи…

— Какой же ты тяжелый… — сквозь зубы прошипела я, с невероятным усилием вытаскивая его массивное тело на берег.

Его кожа была холодной и бледной. Губы посинели.

Нет. Хватит. Хватит смертей вокруг меня!

— Очнись! — мои пальцы впились в его грудь. Я села верхом и начала давить, считая ритм. Раз-два-три… — Давай же! Дыши, Карион! — голос сорвался на отчаянный крик.

Сила… Источник дал мне силу. Я сосредоточилась, нашла внутри тот самый живой, яркий свет и, склонившись над ним, вдохнула его в Кариона вместе с воздухом — частичку магии, частичку себя.

— Карион! — я встряхнула его за плечи, ногти впились в холодную кожу.

И тогда — он вздрогнул.

Тело содрогнулось в судороге, изо рта хлынула вода. Он захрипел, судорожно вдохнул — и открыл глаза.

Карие. Глубокие. Живые.

— Ты… — прохрипел он, и его взгляд, мутный и неосознанный, был прикован ко мне.

— Жив! — я не сдержалась, бросилась на него, обвила руками, прижалась щекой к его мокрой груди, чувствуя, как под кожей забилось его сердце. Стучало слишком быстро, но стучало! — Жив…

Он медленно приподнялся, оперся на локти. Его взгляд, уже ясный и осознанный, скользнул по мне — по моему лицу, по мокрым волосам, по новому телу — изучая.

— Это я. Ведьма. Только теперь меня зовут Мира, — сказала я, и голос мой прозвучал тише, с внезапной робостью.

Всего на мгновение его глаза стали полностью черными, с золотистым отблеском в глубине, он глубоко вздохнул, и они вернулись к обычному цвету.

— Ми-ра, — протянул он, словно стараясь распробовать мое новое имя на вкус. Его голос был хриплым от воды, но в нем не было привычной мне холодности или насмешки. В нем было… что-то новое.

— Ты снова поменялась телами? — спросил он, и его взгляд был пристальным, почти физически ощутимым.

Я замерла, чувствуя, как по щекам разливается румянец. Он не хмурился, не отворачивался. Он внимательно смотрел мне в глаза.

— Нет. Теперь это мое настоящее тело, — ответила я, и слова прозвучали как признание.

Его пальцы слегка дрогнули, когда он поднял руку, будто хотел коснуться моей щеки, проверить, реальна ли я, но остановился в сантиметре от кожи. Воздух между нами наэлектризовался, стал густым и сладким.

— Ты… красивая, — прошептал он так тихо, что это было скорее дуновением, чем звуком. Он медленно приближался, его темные влажные волосы почти касались моего лба, а взгляд был завороженным, будто под гипнозом.

Мое сердце бешено заколотилось, в висках застучала кровь. Я уже собиралась снять напряжение шуткой, спросить, не повредил ли Источник его рассудок, как почувствовала знакомое, леденящее присутствие сбоку.

Я резко обернулась.

На мшистом камне, в блеске лунного света, сидел он. Мой черный кот. Его шерсть поглощала свет, а глаза — два красных угля — были прикованы к нам с Карионом. И в их багровом пламени читалось безмолвное,