Непосвященная - Селена Ниршева

как он. Каждая ветка под ногой казалась мне хрустящим предательством, способным спугнуть невидимую добычу. От мысли о предстоящей охоте в животе холоднело, но голод и здравый смысл были сильнее. Мы должны были есть.

Рядом с моими ногами, словно тень, скользил кот. Его лапки не издавали ни звука. Я пыталась поймать ту самую связь, мысленно протягивая к нему тонкую нить своего внимания, как щупальце. Но в ответ была лишь тишина. Глухая, непробиваемая стена. Грусть шевельнулась во мне, но я тут же прогнала ее. Всему свое время.

Вдруг Карион замер, его спина напряглась. Он поднял руку, заставляя и меня остановиться, и медленно обернулся.

— Мира, отвернись, если не готова. Прямо перед нами дичь…

Сердце ушло в пятки. Я замерла, чувствуя растерянность. Смотреть? Не смотреть? Принять эту жестокую часть нового мира? Нет. Еще не сейчас. Мне нужно было хоть немного отсрочить эту реальность.

— Хорошо, — прошептала я, и мой голос прозвучал чуть слышно.

Я резко отвернулась, уставившись на узор коры на ближайшем дереве, сжав руки в кулаки так, что ногти впились в ладони. Я задержала дыхание, вслушиваясь в тишину. Она была звенящей, напряженной… и вдруг ее разрезал короткий, стремительный свист воздуха, за которым последовал тихий, влажный хруст. Быстро. Эффективно. Без мучений.

Я обернулась, не в силах совладать с любопытством. Карион уже стоял ко мне лицом. В одной его руке безвольно болталась небольшая тушка, в другой он держал короткий кинжал, на лезвии которого алела яркая капля крови. Он поймал мой взгляд, и его пальцы инстинктивно сжались, убирая добычу за спину.

Я тяжело сглотнула комок в горле, но через силу растянула губы в подобии улыбки. «Это необходимость. Это просто еда».

В тот же миг кот ласково и требовательно потерся о мою лодыжку, его теплое тело стало живым, утешительным якорем. А Карион сделал шаг ко мне, его взгляд выискивал в моих глазах малейшие признаки паники.

— Всё хорошо?

Я лишь молча кивнула, боясь, что голос выдаст всю бурю отвращения и жалости, клокотавшую внутри. Мы снова двинулись в путь. Теперь я шла, уставившись прямо перед собой, на широкую спину Кариона, стараясь не опускать взгляд, не видеть того, что он нес в своей руке — немой укор моей неприспособленности и суровый символ цены нашего выживания.

Деревья впереди начали понемногу редеть, и солнечный свет, пробиваясь сквозь разомкнувшиеся кроны, наконец-то упал на меня, приятно согревая щеки. После сырого мрака чащи это было похоже на благословение. Мы вышли на небольшую поляну, усыпанную мягким мхом, и я услышала его — нежное, настойчивое журчание, обещание жизни.

— Ручей? — вырвалось у меня с такой надеждой, что голос дрогнул. Сухость во рту напоминала о себе с каждой секундой.

Карион кивнул, и в уголках его глаз собрались лучики смешинок.

— Да, прямо за поляной. Мы можем набрать воды.

Я облегченно выдохнула, позволив плечам расслабиться.

— Наконец-то. Так пить хочется.

— Пойдем, наберем воды и соберем хворост для костра, — его предложение прозвучало деловито, но без привычной суровости.

— Это я могу! — уже более оживленно откликнулась я, почувствовав прилив энергии от простой возможности быть полезной.

Ручей оказался нешироким, но стремительным. Вода, чистая и прозрачная, с веселым ропотом бежала меж гладких камней, искрясь на солнце. Я всматривалась в ее глубину, подсознательно выискивая переливающиеся силуэты, но подводный мир был пуст. Никаких магических существ. Только вода, камень и отражение неба.

Карион аккуратно положил тушку на землю, и в его руках появились два бурдюка. Один он протянул мне.

— Наполни.

Он тоже пользуется межпространственным карманом.

— Я думала, ищейки не могут прятать вещи в «карман», — почти шепотом произнесла я.

Карион задумался, слегка нахмурившись.

— Я могу. Так получилось, что научился.

Он кивнул на воду в ручье, давая понять, что продолжать разговор на эту тему сейчас не намерен.

Я наклонилась к воде, зачерпнула ладонями. Прохлада приятно обожгла кожу. На секунду мне представилось, как я вхожу в этот поток, смывая с себя пыль, пот и страх. Но ручей был слишком мал, а воспоминание об Источнике всё ещё жило под кожей леденящим страхом. Нет, не сейчас.

Пока я пила, Карион осмотрелся, оценивая окрестности.

— Когда попьешь, положи воду в межпространственный карман. Чтобы она всегда была при тебе.

Мысль о том, что у меня теперь есть такой собственный, пусть и пустой, тайник, снова вызвала легкое волнение. Я кивнула, стараясь запомнить.

— Мира, — он снова обратился ко мне, — набери хворост, я возьму поленья потяжелее.

— Хорошо.

Я отошла подальше от влажного берега, вглядываясь в подлесок в поисках сухих, хрупких веточек. И тут мой кот, до этого сидевший у воды и внимательно наблюдавший за струями, вдруг поднял голову, словно услышав незримую команду. Он метнулся вперед и замер, усевшись на границе поляны и леса. Его алый взгляд был прикован ко мне. Я сделала шаг в его сторону, и он ткнул носом в кучу валежника у своих лап. Там лежали идеальные, сухие ветки.

Я широко улыбнулась.

— Вот молодец!

Наклонилась, протянула руку, чтобы погладить его по шелковистой голове. Кот блаженно выгнул спину и сел в своей царственной позе, наблюдая, как я наполняю руки драгоценным топливом для нашего первого общего костра.

Я нагнулась за очередной, особенно удачной веткой, и вдруг почувствовала на себе тяжелый, изучающий взгляд. Обернувшись, я увидела Кариона. Он стоял, нагруженный внушительными поленьями в руках, и выжидающе смотрел на нас с котом, одна его бровь была язвительно приподнята.

— Что? — спросила я, чувствуя, как от его взгляда по щекам разливается румянец.

— Ничего, — Карион усмехнулся и покачал головой, словно отгоняя какую-то мысль. — Достаточно веток. Идем, покажу, как разжигаю костер.

Предвкушение сладкой дрожью пробежало по коже. Я забыла и про усталость, и про тяжесть в ногах. Сейчас мне покажут магию. Настоящую магию. И я кивнула, готовая учиться.

Мне дали простое задание — сложить аккуратно хворост поверх поленьев и ждать Кариона, пока он разделывает дичь неподалеку. Я сосредоточенно выстраивала веточки пирамидкой, представляя, как вскоре огонь жадно поглотит их, оставляя ровные горячие угли для нашего обеда. Воздух пах чем-то диким и сладковатым, но я старалась не думать об этом, глядя, как кот, свернувшись калачиком, греется на солнышке рядом с будущим костром.

Спустя некоторое время к нам вернулся Карион. В его руках была толстая ветка с нанизанной на нее тушкой, уже без шерсти