Непосвященная - Селена Ниршева

плаща, которым он меня укрыл, остатки мха и тоже встала. Ноги были чуть ватными, но держали. Пока Карион гасил угли и закидывал их землей, я потянулась, чувствуя, как по телу разливается скованность после сна на земле.

Кот тут же подошел и потерся о мою ногу. Я наклонилась, чтобы погладить его по бархатной голове.

— Спасибо, что разбудил, — тихо прошептала я, имея в виду и его, и Кариона.

Кот ткнулся мокрым носом в мою ладонь, а его хвост взметнулся вверх. Казалось, он всем видом говорил: «Конечно, разбудил. Не для того я тебя нашел, чтобы ты пропадала в каких-то кошмарах».

— Готовы? — Карион уже стоял рядом, собрав свои нехитрые пожитки. Его взгляд скользнул по мне, проверяя, действительно ли я пришла в норму.

— Готовы, — кивнула я, и на этот раз в голосе не было и тени неуверенности.

Мы шагнули с поляны вглубь леса, оставив позади место короткого привала и терзавшие меня тени прошлого.

Солнце почти ушло за горизонт, окрашивая небо в багровые и лиловые тона. Длинные тени от деревьев сплетались под ногами в причудливый, зыбкий ковер. Лес, днем казавшийся сияющим и дышащим, теперь налился тихим, настороженным мраком. Карион, обычно шедший на шаг впереди, сбавил шаг и поравнялся со мной. Его молчание стало давить на уши, и я решила разбавить его чем-нибудь, лишь бы не слышать этот гулкий стук собственного сердца в тишине.

— А почему мы идем именно во Двор Неба? Почему не пошли в Звездный Двор?

Карион на секунду задумался, его профиль в сумерках казался особенно резким.

— Во Дворе Неба правитель Арон. Мы с ним хорошо знакомы, я могу ему доверять. А Лурдан… тот еще тип. С одной стороны, он неплохой правитель, но уж больно хитер. Никогда не поймешь, что от него ожидать.

Его слова всколыхнули мою память. Перед глазами всплыл тот вечер, огни праздника, нарядная толпа, Лурдан, восседающий на троне. И Ведающая, чей холодный голос навсегда изменил мой мир. Именно тогда я узнала, что я — непосвященная. Что нахожусь в чужом теле.

Я глубоко, с дрожью, вздохнула, пытаясь выдавить из себя тяжесть тех воспоминаний.

Карион изогнул бровь, его взгляд скользнул по моему лицу.

— О чем ты думаешь?

Я горько улыбнулась, чувствуя, как в горле снова встает ком.

— Вспомнила тот день, когда узнала, что я не Моргат.

— Я рад, что ты не она, — коротко и твердо ответил он, не глядя на меня.

Его слова отозвались внутри теплой волной.

— Я, если честно, тоже. Никогда не хотела владеть таверной, да и врагов у Моргат хоть отбавляй. — Я сделала паузу, собираясь с духом, чтобы произнести следующее. — Еще в тот день Дорок спас меня от негуля. Тогда я думала, что он всегда будет защищать меня и мне нечего бояться.

Карион тихо хмыкнул. Не насмешливо, а как-то… горько.

— Что? — улыбаясь, спросила я, пытаясь снять напряжение. — Поставь себя на мое место. На тот момент я была просто в ужасе. Все вокруг пугало меня, он казался единственным спасением.

Он слегка наклонил голову, и его взгляд в сумерках стал пронзительным, заставляя кровь приливать к моим щекам.

— А сейчас? Сейчас тебя тоже всё пугает?

Вопрос застал врасплох. Я задумалась, копаясь в своих ощущениях.

— Сейчас… все по-другому. У меня вообще такое ощущение, что я только сейчас начала что-то чувствовать. По-настоящему.

— Что чувствовать? — Карион понизил голос до интимного, глухого шепота, который обжег меня в наступающей прохладе.

Что? Страх? Да. Но не только. Острую, щемящую радость от полета фей утром. Благодарность за его плащ на плечах. Тепло, разливающееся по жилам, когда он смотрел на меня так, как сейчас… Я открыла рот, чтобы найти слова, чтобы попытаться объяснить этот хаос внутри.

Но я не успела…

Мой кот, бесшумно шедший впереди, вдруг замер как вкопанный. Его спина выгнулась дугой, шерсть встала дыбом. Он повернул голову к темной чаще справа от нас и издал яростное, злобное шипение, такое громкое и неестественное, что по коже побежали ледяные мурашки. Его алые глаза в полумраке пылали чистой, неразбавленной ненавистью.

— Что-то не так, — мгновенно прошептал Карион, и вся его расслабленность исчезла без следа.

Один плавный, быстрый шаг — и он оказался передо мной, заслоняя меня своим телом. Его когти уже были обнажены, а в позе читалась готовность к смертельной схватке. Тишина леса внезапно стала звенящей, тяжелой, наполненной незримой угрозой, исходившей из той самой чащи, куда смотрел мой фамильяр.

*** Карион

— Что ты чувствуешь, демон? — задал я безмолвный вопрос, вглядываясь в непроглядную чащу. Оттуда веяло тишиной, слишком неестественной и плотной.

Демон тут же откликнулся, его «голос» прозвучал в голове с раздражающим спокойствием.

— То, чего не чувствуешь ты, ищейка.

— Очень познавательно. Поподробнее, — потребовал я, заставляя все чувства обостриться до предела.

Мысленный вздох демона был полон превосходства.

— Я чувствую, как прямо перед нами движутся тени. По запаху напоминают воинов Зораха, но с ними что-то не так. Они… одержимы. Пустые сосуды, наполненные чужим злом.

Я глубоко втянул воздух носом, и теперь, зная, что искать, уловил его — тонкий, сладковатый запах гнили, который можно было бы списать на перепревающую листву. Но нет. Он усиливался, сгущался. И было странно до жути — я не слышал ни единого шага.

— Что происходит? — дрогнувшим голосом спросила Мира.

Я встретил ее испуганный взгляд и заставил свой голос звучать ровно, как сталь.

— Кто-то или что-то приближается. Нужно быть готовыми.

— Что мне делать? — испуганно спросила она.

Я взвесил все за и против за долю секунды. Опасность против ее беспомощности. Я достал один из своих кинжалов — с узким, смертоносным клинком — и протянул ей.

— Вот, возьми. На всякий случай. Мне нужно знать, что ты не беззащитная, если придется сражаться.

Она коротко кивнула, пальцы сжали рукоять, но я видел, как они дрожат.

— Кинжал? Серьезно? — проскрежетал в голове демон. — Она, по-моему, сейчас в обморок упадет от одного его веса.

— Что ты предлагаешь? Сидеть сложа руки? Я хотя бы что-то делаю!

Из чащи показались четыре пары кровавых глаз. Они пылали ровным, не моргающим светом.

— Ой, смотри, похоже, твои друзья в гости заглянули, — язвительно бросил я демону в своих мыслях.

— Очень остроумно, ищейка, — хмыкнул он. —