Непосвященная - Селена Ниршева

«Я бы тоже…»

Эти слова теперь жили во мне, согревая изнутри лучше любого солнца. И я сидела, охраняя его сон, чувствуя себя не беспомощной девочкой в чужом теле, а стражем. Хранителем этой хрупкой, драгоценной тишины для того, кто стал для меня и силой, и защитой.

Я смотрела на своего фамильяра, на его спокойную, бархатную мордочку, и в горле вставал комок. Как же было бы хорошо, если бы он умел говорить. Хотя бы просто выслушать. Я наклонилась к нему, почти касаясь губами его уха, и прошептала так тихо, что это было похоже на шелест листьев.

— Котик… как же я рада, что ты нашел меня.

Он не шелохнулся, лишь его ухо дернулось в мою сторону. Этого было достаточно.

— Я знаю, ты не понимаешь моих слов… но я все равно хочу тебе рассказать.

Голос предательски дрогнул. Я глубоко вдохнула, пытаясь выдавить из себя страх, который сидел внутри глубокой, холодной занозой.

— Когда я узнала, что я в чужом мире и в другом теле… я очень испугалась. Всё это, такое привычное для вас, меня безумно пугало. Эти деревья ночью, эти твари… даже воздух. — Я сглотнула, чувствуя, как по спине бегут мурашки. — Не знаю даже, как так вышло, что именно меня выбрали для всего этого.

Горькая усмешка сама сорвалась с губ.

— Не думаю, что я какая-то избранная. Если честно, я даже не ощущаю тех сил, о которых все твердят.

Воспоминание об ослепительной вспышке света обожгло изнутри стыдом.

— А этот шар света… это не проявление моей силы. Я просто была в ужасе, и это единственное, на что меня хватило. — Мои пальцы непроизвольно вцепились в траву. — Я не говорила вслух, но после использования магии… я чувствовала такое опустошение и слабость, что думала, рухну на землю прямо там. Просто… в тот момент мне хотелось хоть как-то помочь. Чтобы не чувствовать себя бесполезной обузой.

И тут мой шепот стал еще тише, наполненным настоящим страхом.

— Я даже не представляю, как мне справиться с Миадой. Сама мысль о том, чтобы встретиться с ней, бросает меня в дрожь. Я не знаю, что она сделала с Терасом, вдруг его уже нет в живых. Карион молчит о братьях, но думаю ему сейчас очень не просто, из-за того, что они в плену, а я не могу себя пересилить, чтобы поговорить с ним на эту тему.

Я сделала паузу, чтобы перевести дух, и посмотрела на кота. И мое сердце пропустило удар. Его алые глаза были прикованы ко мне, не мигая. В них не было обычного отстраненного внимания. Они смотрели с такой глубиной и пониманием, словно он действительно слушал и впитывал каждое мое слово. Каждую трещинку на моей душе.

Ободренная его молчаливым участием, я продолжила.

— А еще, знаешь… я боюсь засыпать. Мне стыдно об этом говорить. Вы все тут такие смелые и сильные… а мне страшно, понимаешь? Даже во сне. Что если кошмары продолжатся… Что если я снова увижу ее…

Кот медленно поднялся. Он подошел ко мне, не сводя с меня своего пронзительного взгляда. Я с трепетом опустила ладонь на его спину и ощутила исходящее от него тепло — живое, успокаивающее. Оно растопило что-то в груди, и я почувствовала, как по щекам сами собой, помимо моей воли, покатились горячие слезы. Я пыталась их сдержать, вытирала тыльной стороной ладони, но они текли и текли, тихие и горькие.

— Я не сильная ведьма, котик, — выдавила я сквозь рыдания. — Я просто напуганная девчонка, которая понятия не имеет, что делать дальше. И я очень боюсь темной магии…

И тогда кот… нахмурился. Его пушистые брови сдвинулись, и он очень выразительно, почти по-человечески, покачал головой, словно говоря: «Нет, это не так».

Я шмыгнула носом, всхлипнула и уставилась на него в изумлении.

— Ты… ты понимаешь, что я говорю?

Кот склонил голову набок, и в его глазах мелькнула хитрая искорка. Да нет, не может быть. Это просто игра света.

Я вытерла слезы и кивнула, пытаясь взять себя в руки.

— Ладно, ладно… только никому не говори, хорошо? — прошептала я, чувствуя себя немного глупо. — Пусть это останется между нами.

И мой фамильяр… кивнул. Четко и однозначно. Потом он мягко устроился между моих ног, прижавшись всем телом, как живой, дышащий, молчаливый щит.

Время шло. Я держалась изо всех сил, борясь с тяжелеющими веками, но усталость, слезы и нервное истощение брали свое. Голова начала клониться. Испугавшись, что усну и подведу его, я тихонько, почти несмело, толкнула Кариона в плечо.

— Проснись… мне кажется, я сейчас усну.

Он резко открыл глаза. В них не было и тени сна — лишь мгновенная собранность и бдительность. Его взгляд скользнул по поляне, а затем пристально остановился на мне, задержавшись на моих, наверняка, красных и опухших от слез глазах. Его брови поползли вниз.

— Ты плакала? — его голос был тихим, но в нем зазвучало беспокойство.

— Совсем чуть-чуть, — честно призналась я, опуская взгляд и сжимая пальцы в коленях.

Карион нахмурился еще сильнее. Его взгляд перешел на кота, который невозмутимо вылизывал лапу, будто между нами не было никакого душевного разговора.

— Из-за чего? — спросил он, и в его тоне не было упрека, только странная, напряженная забота.

Горло сжалось. Я смутилась до жгучего чувства стыда.

— Можно… я не буду говорить? — прошептала я, умоляя его взглядом не настаивать.

Он замер на секунду, изучая мое лицо. Затем коротко кивнул, и в его глазах что-то смягчилось.

— Хорошо. Не надо. — Он перевел дух. — Поспи немного. Теперь я послежу за нами.

Облегчение волной накатило на меня. Я благодарно кивнула, словно получила не просто разрешение на отдых, а прощение. Не в силах больше бороться, я свернулась калачиком под тенью могучих ветвей, чувствуя, как тепло кота согревает ноги, а взгляд Кариона, тяжелый и бдительный, становится моим новым, непробиваемым укрытием.

* * *

Карион

Я сидел, прислонившись к дереву, и смотрел, как грудь Миры медленно поднимается в спокойном сне. Но мой покой был обманчив. Внутри все кипело. Я снова посмотрел на кота, свернувшегося у ее ног, и мысленно произнес, вкладывая в "голос' всю свою ярость