Непосвященная - Селена Ниршева

— Давай попробуем еще раз. С огнем на этот раз.

Мое сердце тревожно екнуло. Воспоминание о слабости после вспышки света было еще слишком свежо.

— Я… я не знаю, смогу ли.

— Сможешь, — сказал он просто, без тени сомнения. — Ты просто боишься своей силы. Давай попробуем приручать ее по чуть-чуть.

Он встал рядом со мной, его плечо почти касалось моего. Затем он осторожно взял мою руку и направил ладонь к сложенному хворосту. Его прикосновение было твердым и уверенным, и от него по моей коже побежали мурашки.

— Закрой глаза, — прошептал он, и его голос прозвучал так близко, что я почувствовала его дыхание у своего виска. — Не думай о большом пламени. Думай о самой маленькой искорке. О тепле, которое живет у тебя внутри. Ощути его.

Я послушалась. Закрыла глаза, пытаясь отыскать внутри себя тот самый сгусток энергии, что вырвался наружу в виде света. Сначала было пусто. Потом… потом я почувствовала едва уловимое покалывание в груди, смутное тепло, похожее на то, что разливается по телу от первого глотка горячего напитка.

— Вот оно, — тихо сказал Карион, словно угадав. — Теперь направь его. Не выталкивай силой. Просто… позволь ему выйти. Через руку. В ладонь.

Я дышала глубоко и ровно, сосредоточившись на этом крошечном тепле. Я представляла, как оно медленно струится по моей руке, к пальцам, к центру ладони. И вдруг… под подушечками моих пальцев щелкнуло, и я почувствовала короткий, жгучий толчок.

Я открыла глаза. На краю хвороста тлела маленькая, ярко-алая искорка. Она дымилась, потом погасла.

И всё.

Но внутри меня будто взорвалась целая сверкающая вселенная! Это была не слепая, неуправляемая вспышка отчаяния, а нечто, рожденное мной, по моей воле! Пусть крошечное, пусть всего на миг — но это сработало!

— Получилось! — выдохнула я, и мое лицо расплылось в такой широкой, сияющей улыбке, какой не было, кажется, очень давно. Я повернулась к Кариону, захлебываясь от восторга. — Видел? Я сделала это! Искру!

Он смотрел на меня, и в его глазах плясали теплые золотые искорки, отражая будущий костер. Уголки его губ дрогнули в едва заметной, но самой настоящей улыбке.

— Ты молодец.

Он помог мне разжечь костер, и скоро над поляной потянулся ароматный дымок. Мы насадили птицу на палку и установили ее над огнем. Пока мясо зажаривалось, покрываясь румяной корочкой, я смотрела на Кариона, на то, как огонь играет на его чертах, и в голову пришел вопрос.

— Карион… а все ищейки могут использовать магию огня?

Он сидел, обхватив колени, и его взгляд на мгновение ушел вглубь себя. Потом он горько улыбнулся, и в этой улыбке было столько печали, что у меня защемило сердце.

— Не все. Меня… научила моя мать.

Я вспомнила, как Терас предупреждал меня, чтобы я не поднимала тему про родителей при Карионе. В его голосе прозвучала та самая, знакомая нота, после которой вопросы прекращались. И я не стала спрашивать. Мне вдруг стало невыносимо жаль причинять ему даже малейшую боль. Вместо этого я просто молча подвинулась к нему чуть ближе, чтобы наше плечо снова почти соприкоснулось, и уставилась на огонь, чувствуя, как тихое, непонятное тепло разливается по груди — тепло, которое было куда приятнее и глубже, чем та самая, первая в моей жизни, магическая искра.

Мы быстро перекусили поджаристой птицей. Мясо было чуть жестковатым, но для меня, изголодавшейся, оно показалось пиром. Я отломила кусочек и протянула своему коту. Он грациозно принял угощение, и его алые глаза на мгновение блеснули удовлетворением. Покончив с едой, мы двинулись дальше. Время уже шло к вечеру, и мы ускорили шаг, стараясь уйти как можно дальше до наступления ночи.

Погрузившись в чащу леса, где сумерки сгущались быстрее, я наконец задала вопрос, который вертелся у меня на языке весь день.

— Карион, как ты думаешь, мой фамильяр когда-нибудь заговорит со мной? Это вообще возможно?

Карион нахмурился, и по его лицу пробежала тень некоего сложного чувства.

— Вообще, фамильяры могут общаться со своими хозяевами, когда обретают крепкую связь. Мысленно, конечно. Но на счет твоего… не уверен.

Меня немного кольнуло его сомнение, и я тихо, почти обиженно произнесла:

— Думаешь, я недостаточно сильная для того, чтобы обрести связь с фамильяром?

Он тут же повернулся ко мне, и его взгляд смягчился. Он мягко улыбнулся, и эта улыбка заставила мое сердце сделать маленький, глупый прыжок.

— Ты очень сильная, Мира. Дело не в этом. Просто я еще не видел таких фамильяров, как твой. Поэтому не могу говорить с уверенностью.

Я задумалась, глядя на пушистый хвост, мелькающий впереди.

— Думаешь, он особенный?

Карион нахмурил брови, и его взгляд на спину кота стал… колючим.

— Ну, нет. Я такого точно не хотел бы сказать про твоего кота.

В этот момент мне показалось, что мой фамильяр тихо хмыкнул, словно в ответ на слова Кариона. Я постаралась вспомнить все моменты, когда они взаимодействовали — эти взгляды, полные молчаливого понимания, эту странную напряженность.

— Мне кажется, или вы не ладите друг с другом? Иногда у меня ощущение, что вы… понимаете друг друга без слов.

Карион глубоко вздохнул, и в его глазах я увидела знакомое желание избежать темы.

— Можно я не буду продолжать эту тему? Давай любую другую.

Это было странно. Очень странно. Я сузила глаза, переводя взгляд с его смущенного лица на кота, который, словно почувствовав мой взгляд, весело засеменил лапками и прошел вперед, явно желая уйти от разговора. Оба. Оба хотели замять тему.

— Лааадно, — протянула я, сдаваясь, но занося эту загадку в самый уголок памяти. — Тогда расскажи мне про Двор Неба.

Карион кивнул с видимым облегчением.

— Хорошо. Двор Неба — это двор, построенный в горах. Высоко-высоко, почти у самых облаков. Изначально там было пристанище древних существ — Каулов.

— Кау-лов, — произнесла я, растягивая незнакомое слово.

— Да. Ты помнишь что-нибудь из мира людей?

— Нет, — честно ответила я. — Чистый лист.

— Моя мать рассказывала мне про каулов, когда я был совсем маленьким, — продолжил Карион, и его голос стал каким-то… ностальгическим. — Еще она говорила, что в мире людей их называют драконами.

От одного этого слова у меня по коже побежали мурашки. Драконы!

— Они большие, гордые,