Непосвященная - Селена Ниршева

сторону, я уселась поудобнее на мягком мху, скрестив ноги, и вытянула руку перед собой, направив ладонь на сердцевину хвороста. Закрыв глаза, я стала размеренно дышать, пытаясь унять дрожь в кончиках пальцев.

— Это просто, — шептала я себе под нос. — Просто сосредоточься и направь энергию. Прямо в руку.

Я представляла себе ту маленькую, яркую искорку, что родилась у меня в ладони тогда. Я видела ее, чувствовала ее тепло. Но когда я мысленно толкала ее вперед и дотрагивалась до веток — ничего не происходило. Хворост лежал передо мной сухой и холодный.

Я попробовала снова, сильнее сжав веки, уже почти силой вытягивая из себя хоть каплю магии. Снова ничего. Лишь легкий ветерок шевелил мои волосы.

— Да что ж такое? — вырвалось у меня вслух, и голос прозвучал обиженно и растерянно. Я опустила руку, чувствуя, как по щекам разливается румянец стыда.

В этот момент мой кот, до этого наблюдавший за мной с каменной невозмутимостью, бесшумно подошел и прижался всем своим теплым пушистым боком к моей ноге. Его молчаливая поддержка растопила часть моего разочарования.

— Хочешь поддержать меня? — ласково прошептала я, глядя на него.

Кот, к моему величайшему удивлению, четко кивнул своей бархатной головой.

Он точно понимает меня, — пронеслось в голове, и от этой мысли стало чуть теплее и спокойнее.

— Ладно, — с новыми силами подытожила я, глядя на костер. — Сосредоточиться. Энергия внутри меня. В самом сердце.

На этот раз я не пыталась силой вырвать ее наружу. Вместо этого я представила внутри своей груди маленький, светящийся шар. Он был теплым и живым, он пульсировал в такт моему сердцу, согревая меня изнутри. Я мысленно направила этот шар, это сгусток тепла и воли, по руке, в самую ладонь. И я почувствовала, как кожа на руке действительно начала нагреваться, словно от прикосновения к горячей чашке. В этот миг я вложила в него все свое желание защитить, согреть, вселить надежду — в первую очередь, в саму себя.

— Огонь! — тихо, но твердо произнесла я.

Раздался негромкий, влажный щелчок, будто лопнул пузырь воздуха. Прямо из центра моей ладони вырвалась ярко-алая искра. Появилось сначала робкое, желтое пламя, потом оно набрало силу, принялось пожирать хворост, разгораясь все ярче и увереннее.

Я не могла сдержать сияющей, широкой улыбки и повернулась к своему фамильяру.

— Ты помог мне!

Я протянула руку, чтобы погладить его, но он, к моему удивлению, слегка отодвинулся. Я нахмурила брови, не понимая, а затем перевернула ладонь кверху. Кожа на ней была слегка покрасневшей, как после легкого солнечного ожога. Я ощущала легкое пощипывание, которое быстро прошло.

— Похоже, ты не хотел обжечься об меня, — с благодарностью улыбнулась я и приложила ладонь к прохладному мху, наслаждаясь приятным контрастом.

Огонь тем временем весело трещал, разгораясь все сильнее, отбрасывая длинные, пляшущие тени на стволы окружающих деревьев, прогоняя мрак и нашептывания ночи.

Сбоку послышался мягкий шорох шагов. Я обернулась и увидела Кариона. Он стоял, скрестив руки, и смотрел на горящий костер, а на его лице играла довольная, почти невесомая улыбка. Гордость, теплая и сладкая, подкатила к самому горлу.

— У меня получилось, — прошептала я, глядя на него сияющими глазами.

Он встретил мой взгляд, и его улыбка стала чуть шире, мягче.

— Я и не сомневался в тебе.

Мясо было просто восхитительным на вкус. Зажаристая, хрустящая корочка таяла во рту, обнажая сочную мякоть внутри. Каждый кусочек согревал изнутри, прогоняя остатки ночного холода и страха. Мы ели молча, и в этом молчании была странная, мирная гармония — треск огня, тихие звуки леса и наша усталая, но удовлетворенная тишина.

Сытость медленно разлилась по телу тяжелым, приятным теплом, и я поняла, что меня неудержимо клонит в сон. Веки отяжелели, а мысли стали путаными и вязкими. Широко зевнув, так, что слезы выступили на глазах, я с трудом сфокусировала взгляд на Карионе.

— Когда нам выдвигаться?

Он внимательно осмотрел меня с ног до головы, и его взгляд стал твердым, почти строгим.

— Тебе нужно поспать. Завтра мы подойдем к границе Двора Неба, и нам понадобятся силы, чтобы пересечь ее.

В его голосе прозвучала стальная нота, что не допускала возражений, но сквозь нее я уловила отголосок заботы. Мысль о сне была такой сладкой, что я едва могла думать о чем-то еще.

— А как же ты? — снова зевнула я, пытаясь бороться с накатывающей волной забытья.

Карион ненадолго задумался, его взгляд скользнул по темному пологу леса над нами.

— Я посплю утром. Ты сменишь меня. Пары часов мне вполне хватит, чтобы восстановить достаточно сил.

Я знала, что он лукавит, что ему нужно куда больше, но благостная тяжесть во всем теле уже не оставляла места для споров. Сопротивляться было бесполезно.

— Хорошо, — сдалась я, и слово прозвучало тихо и устало.

Я отползла подальше от жара костра, к подножию старого, массивного дерева, чьи корни, словно каменные змеи, извивались из-под земли, образуя естественное, защищенное углубление. Я свернулась там калачиком, подложив руку под щеку, и почти мгновенно ощутила, как сознание начало уплывать.

Сквозь нарастающий туман сна я почувствовала легкое движение рядом, а затем — тепло и тяжесть, накрывшие меня. Это был его плащ. Грубая ткань пахла дымом, лесом и чем-то неуловимо родным — его запахом. Это последнее осознание стало моим якорем в реальности, прежде чем я полностью провалилась в глубокий, безмятежный и целительный сон.

Глава 23

Вынужденная правда

***Карион

Я сидел, прислонившись спиной к шершавому стволу дуба, и наблюдал за ней. За тем, как ее грудь мерно поднимается в спокойном сне, как разметались по плечу темные волосы, как губы чуть тронула улыбка. Она была здесь. Живая. В безопасности. Пока что.

Я откинул голову на кору, заставив веки оставаться открытыми. Прошло уже несколько часов, и рассвет был не за горами — предрассветная мгла теряла свою густоту, уступая место первому, бледному свету. Сегодня демон был подозрительно молчалив. Ни едких замечаний, ни язвительных комментариев. Словно этот поход вымотал и его, этого древнего духа. Или он просто выжидал.

— Хорошо, что нам не попались по пути темные духи или войны Зораха, — пронеслось в голове.

Мысль тут же изменила направление, став острее.

— А может, правильно называть их войны Миады. Интересно, насколько Дорок одержим ею…

Картина того, как мой некогда гордый