"Л" значит Лили. Часть II - otium

— Ну, это с какой стороны посмотреть, — полные вишневые губы растянулись в улыбке, в черных глазах мелькнули озорные искорки. — Но ты, наверное, и так уже догадалась? — и, склонившись к самому уху Лили, она прошептала с заговорщицким видом: — Я спросила, кто у меня, и Прорицатель сказал, что девочка! Девочка, представляешь? А у тебя кто будет?

Лили хлопнула глазами. То есть как это — «будет»? В том смысле, что когда-нибудь потом? А у Руби, выходит, уже сейчас — так вот почему ее стошнило от чая...

— Ну, если верить мадам Мелифлуа, то свой шанс на сына я уже упустила, так что, наверное, тоже девочка, — осторожно начала она, но ее собеседница уже не слушала — приподнялась на цыпочках, смешно вытянув шею, и замахала кому-то рукой.

Остановившийся лифт открыл двери, и она черной бабочкой выпорхнула наружу. Остановилась, сверкнула виноватой улыбкой — пока-пока! — и поспешила к светловолосому мужчине с квадратным подбородком. Он стоял у золотой решетки, отделяющей лифтовую часть от атриума — шагнул навстречу жене, подхватил, закружил...

Лили его узнала — Стерджис Подмор, бывший капитан их команды по квиддичу. На третьем курсе Лу на него только что не молилась... Но механизм кабины уже пришел в действие — залязгал, заскрежетал, и пол под ногами зашелся мелкой противной дрожью.

Этих двоих ждал тихий семейный вечер. А ее — аврорат и отчет о проклятии Амброзиуса.

Глава 16

Кажется, тот похожий на мурлокомля старичок был рад ее видеть: узловатые пальцы в старческих пигментных пятнах потянули из-под груды документов знакомый бланк с запросом, и в бесцветных глазах появилось что-то похожее на оживление.

— Очень интересный случай, очень. Самое необычное сплетение условий, какое я только видел — я бы даже сказал, просто беспрецедентное. Недаром магглы почитали Амброзиуса как второго Мерлина и со временем стали путать его с первым...

— Так это было проклятие? — упавшим голосом спросила Лили. Безотчетная надежда, что они все-таки ошиблись, таяла с каждой секундой.

Эксперт остро глянул на нее из-под роговых очков и сложил перед собой пальцы домиком.

— Не перебивайте. Так вот, как я уже сказал, проклятие представляет собой сложную конструкцию из нескольких блоков. Субъектный блок осложнен отлагательным условием: он проклял убийц своей возлюбленной и их потомков, и проклятие проснется, «когда старшие забудут, а младшие не будут знать»... — забывшись, старичок потер руки. В тусклых глазах разгорался живой огонек. — Объектный блок содержит два ограничительных условия. Проклятые будут умирать от того, от чего их спасла она, «и к каждому из рожденных от них проклятие придет в свой черед, и никто из признанных ими не сможет...» — он запнулся, пожевал губами, словно подбирая слова, и наконец решился: — Тут любопытный глагол — не «спасти», а «исцелить», как будто речь идет о какой-то болезни. Соответственно, никто из «признанных», что бы это ни значило, проклятых исцелить не сможет. Что до отменительного блока, то он неспецифичен и отдельно не выделен — как и активационный, который включает стандартную для таких случаев человеческую смерть; в данном случае он усилил проклятие, принеся в жертву самого себя.

Старичок-эксперт откинулся на спинку кресла и помассировал переносицу.

— Мы провели проверку — в архивах нет ничего, подходящего под ваш случай. Возможно, проклятие до сих пор находится в латентном состоянии; возможно, эта фамилия давным-давно пресеклась от других причин; возможно, нужная вам часть архивов не сохранилась до наших дней, — он пододвинул к ней ее запрос и положил рядом два хрустких пергаментных свертка. — Вот официальное заключение — к сожалению, больше мы вам ничем помочь не можем.

Лили ушла из аврората с отчетом под мышкой и полным хаосом в голове. Выходит, Квинтию убили, а Амброзиус за нее мстил? Так вот почему она отравилась неправильно сваренным зельем! А тогдашние власти либо не разобрались, либо так же привыкли скрывать правду, как и нынешние... Но кто мог ее убить и за что? Она ведь ничего плохого не делала, только помогала людям и лечила их от темной скверны...

Размышления над этой загадкой заняли весь остаток рабочего дня, но так ни к чему и не привели. В складывающейся мозаике не хватало каких-то важных деталей, и где их взять, она не знала.

* * *

У родителей Лили управилась за пару часов. Прошлась по комнатам с палочкой и чистящими чарами, потом наколдовала в бойлер горячую воду и избавилась от скопившегося мусора — в городе бастовали все службы, включая врачей, коммунальщиков и транспорт, и конца этому кошмару не предвиделось. Она оставила маме свечи на случай перебоев с электричеством, обняла, расцеловала — и аппарировала к собственному дому, наводить уют уже у себя.

Но стоило ей запустить в гостиную метелку для пыли, как незажженный камин внезапно ожил. Кашлянул, плюнул сажей на лежащий перед ним гостевой коврик — ведь знала, знала же, что дымоход давно пора чистить! — и наконец полыхнул призрачной, почти потусторонней зеленью, и откуда-то издалека донесся голос Мэри:

— Лили! Ты сильно занята?

Лили покосилась на Нарцисса — он весь напружинился, охаживая себя по бокам пушистым хвостом, и прижал уши. Разноцветные глаза неотступно следили за метелкой, которая порхала по полочке с фотографиями.

Вздохнув, она повернулась к камину:

— Нет, я абсолютно свободна! Входи!

И заставила метелку спрыгнуть с полочки, еще успев краем глаза заметить, как за ней метнулась белая молния.

— Давай лучше ты ко мне! — все так же издалека откликнулась Мэри.

В зеленых отблесках каминная топка походила на подводный грот, и за чугунными прутьями расплавленными монетками светились угли. Что ж, надо выяснить, что стряслось... Лили отодвинула решетку и шагнула в изумрудное пламя, как в стоячую воду. Короткий полет по трубе — и вот она уже стояла на коврике для гостей и отряхивала от золы одежду и прическу.

Квартира Мэри всегда напоминала ей полотно Ван Гога: темно-синие обои, канареечно-желтые складки штор и рыжий шар светильника на потолке. Впрочем, сейчас свечи в нем не горели, и сквозь окно сочился серый дневной свет, мутный, будто вода из Темзы.

Сама хозяйка квартиры сидела на полу перед диваном. Одетая в мятую вечернюю мантию — Лили приподняла брови — и с бокалом вина в руке. Ее остриженные волосы уже успели немного отрасти и торчали во все стороны, как пух одуванчика, а покрасневший нос