"Л" значит Лили. Часть II - otium

— Все мужики — твари, — вместо приветствия сказала Мэри, отсалютовала бокалом и то ли икнула, то ли хлюпнула носом. — Будешь?

И кивнула на пустой бокал, который стоял на стеклянном журнальном столике рядом с бутылкой эльфийского вина.

Пожав плечами, Лили плеснула себе немного на самое донышко и опустилась рядом с подругой на ковер. Слишком светлый, серовато-бежевый — кинув косой взгляд, она заметила на нем россыпь темно-красных капелек. Уже подсохли... Значит, Мэри сидит так не первый час — и не факт, что ограничилась только одной бутылкой.

— Не то чтобы я с тобой спорила, но кто конкретно тварь и почему? — Лили осторожно пригубила вино. Сладкое, невероятно душистое, с нотками карамели и лакрицы... Интересно, это то самое, которое подают к столу у Поттеров? Тогда понятно, отчего она в театре даже ничего не попробовала. — Может, расскажешь, что у тебя стряслось? Если что, мой «Ведьмополитен» с десятью порчами для соперниц всегда к твоим услугам.

В каминной трубе загудел ветер. Огонь припал к догорающим поленьям, как шкодливый рыжий кот, а потом снова выпустил длинные языки. Мэри не то рассмеялась, не то всхлипнула. И подобрала под себя ноги — измятая мантия барабаном натянулась на коленках, из-под темно-синего подола выглянули маленькие ступни в шелковых чулках.

— Нет, дело не в соперницах. Он... в общем, он позвал меня замуж. А я... ну, не то чтоб не хотела, но... Он уже все за меня решил, понимаешь? Мы поженимся в январе, — она разогнула один палец. — Поселимся в маленьком коттедже в Годриковой лощине, — разогнула второй. — Я уволюсь с работы и посвящу себя семье. И, конечно, как можно скорее рожу ребенка, потому что его родители уже пожилые и мечтают о внуках, — Мэри разогнула два оставшихся пальца. А потом залпом допила вино и отставила бокал в сторону — тяжелая ножка примяла бежевый ворс ковра, и случайно упавшая на него капелька расплылась рубиновым пятнышком крови.

Лили передернуло. И от мрачной ассоциации, и от едкого запаха дыма, которым тянуло из камина. И оттого, что такая перспектива выглядела и впрямь... как-то не очень.

— Ужас, правда? — Мэри уставилась на собственные руки. На длинные пальцы со свежим маникюром, и нежно-розовый лак переливался перламутром — вот только сами ногти были обгрызены почти до мяса. — Знаешь, мне ведь нравится создавать портключи. Там нужно во всех деталях представлять себе место назначения, а у меня как раз хорошая память на места. Я уже объездила весь Уэльс и половину Ирландии, а весной Маклагген обещал отдать мне Италию! Италию, представляешь? — она подняла на Лили воспаленные, совершенно измученные глаза. Косметические чары потихоньку сползали — теперь стали видны и покрасневшие белки, и распухшие веки... — Мои портключи точны как часы, срабатывают вовремя и никогда не промахиваются. А он и слушать ничего не стал: увольняйся, мол, или ты считаешь, что я позволю своей жене и ребенку в чем-то нуждаться?

Ой, какой же он идиот! При чем тут деньги, неужели не ясно... Но да, это же Поттер, у него вообще с понятливостью туго. Небось еще и пышную свадьбу закатить потребовал — как у Петуньи, или даже хуже. Вот кошмар-то!

— Знаешь, я всегда подозревала, что логарифм Поттера по основанию «глупость» равен бесконечности, но даже не думала, что он сам это так наглядно докажет, — она ободряюще сжала ладонь подруги. — Даже не знаю, стоит ли он твоей фирменной порчи... но если что, то я с тобой — всегда мечтала посмотреть на прыщавого оленя! — в слабой попытке пошутить добавила она.

Но Мэри не улыбнулась. Только откинула голову и затылком прижалась к бархатистым диванным подушкам. На темно-синем фоне ее светлые волосы казались почти белыми.

— Я думала, мы будем партнерами, — тихо сказала она. — Будем сражаться со злом — плечом к плечу, как тогда в театре. А он, оказывается, все это время только и думал, как бы запереть меня дома. И заставить рожать детей, потому что его родителям хочется внуков. Еще и интересами моими прикрывается — дескать, это для моего же блага, а он просто пытается меня уберечь от войны и опасностей...

Ужасно, просто ужасно! То есть не само по себе желание уберечь, а та форма, которую оно принимает. И дети, пожалуй, тоже неплохо — на мгновение Лили представился маленький Сев... или лучше не мальчик, а девочка — с черными волосами и тонкими чертами, похожая разом и на него, и на нее саму... Нет, дети — это точно здорово. Но не сейчас, конечно, а лет через пять или семь. И уж точно не для того, чтобы угодить свекрам! К счастью, Сев не Поттер, он никогда не потребует запереться дома и отказаться ради семьи от карьеры. Да и что там целый день делать? Она же ведьма, прошлась с палочкой по комнатам — и готово! Не говоря уж о том, что он и сам не безрукий, как-нибудь справится с простеньким заклинанием для мытья посуды. Бедная, бедная Мэри! Это ж надо было связаться с таким оленем...

Вздохнув, она покачала бокалом. Густая пурпурная жидкость плеснула о стенки, и Лили поднесла вино к глазам. Взглянула сквозь него на камин — внутри стекла словно порхали ослепительные языки пламени... Покосилась на Мэри, которая из последних сил смаргивала слезы, и с напускной бодростью предложила:

— Еще вина?

* * *

Она осталась у подруги на всю ночь. Слушала, держала за руку, ругала оленя-Поттера, подливала еще вина — потом перестала подливать, когда решила, что им уже хватит, и повесила запирающие чары на бар с алкоголем. А с утра выдала сонной и всклокоченной Мэри стакан воды и таблетку аспирина — и вернулась домой, к Нарциссу и незаконченной уборке. Хотела по пути зайти к мяснику, чтобы побаловать Сева на Рождество индейкой с крыжовником, но в магические лавки она с недавних пор не совалась, а в маггловском мире творилось что-то несусветное. Казалось, в городе бастовали все, включая гробовщика и местный морг — Лили даже испугалась, что перед ним сейчас начнется драка. Ладно, черт с ней, с индейкой, дома все равно лежит мясо для ростбифа, а голодный Сев привередничать не будет — с этими мыслями она крутанулась на месте и аппарировала в Вишневый переулок, а потом до самого вечера наводила