Зверолов. Том 2 - Александр Валентинович Рудазов

редких жизнеформ. Но все основные симбиоты консортиков присутствовали — грибководы, пластатели, кротоиды, мокрицы-акушерки, пауки-официанты, слизни-термостаты… Каждый занимался своим делом, не обращая внимания на чужаков, поскольку пахло от них привычно и знакомо. Все было как везде, но интуиция говорила Троосту, что здесь должно быть что-то еще.

— Зарождение разума — одна из величайших загадок вселенной, — говорил он, шагая по тоннелю, освещенному шеольскими светлячками. — Между животным и разумным существом нет четкой границы. Мы приняли за аксиому, что разум должен обладать некоторыми обязательными признаками, но он не возникает одновременно с ними. Эволюция действует медленно и поступательно, и прежде, чем жизнеформа начнет пользоваться примитивными инструментами, она проходит долгую стадию… умного животного.

— К чему ты это сейчас говоришь? — поинтересовалась Стувейра, пока Иржичкова брала образцы тканей с пульсирующей влажной стены. — Думаешь, что эти консортики разумные?

— Я думаю, что они вплотную к этому подошли, — произнес Троост. — И возможно, именно в этом улье… а также, возможно, в соседних, консортики и их симбиоты наиболее к этому близки.

— Смелая гипотеза, — произнесла серранка.

— Да, доказательств пока маловато, — согласился зверолов. — Единичный инцидент не доказывает ничего, нам нужно поймать побольше образцов и подвергнуть их тестированию. Однако действовать следует крайне осторожно, потому что если я прав — мы имеем дело с существами, вступающими в фазу примитивной цивилизации.

— А что это меняет? — не поняла Стувейра.

— По вашим законам — ничего. По нашим… все. Это коллективные существа, поэтому они, возможно, проскочат первобытнообщинный строй и сразу же начнут с городов, причем их общество будет многовидовым. Возможно, мы свидетели зарождения уникального, не знающего прецедентов разума.

— А они не начнут в будущем представлять опасность? — облизнула глаз Стувейра.

— Кто угодно может в будущем начать представлять опасность, — пожал плечами Троост. — В любом случае, говорить обо всем этом пока рано. Нужно убедиться, что это не было случайностью или в самом деле не заложено в жуках-гоблинах на уровне инстинктов. В конце концов, новые ульи как-то должны появляться, а жуки-гоблины в самом деле единственные существа, кроме консортиков, которые водятся во всех ульях без исключения.

Тоннель постепенно уходил все глубже. Внутренности улья представляли собой сложный лабиринт, и пришельцы со звезд всегда выбирали те ходы, что шли вниз. Троост следил за показаниями анализатора, биоскателя, а также еще одного прибора, разработанного специально для консортологов Шеола и не имеющего устоявшегося названия.

Он постоянно считывал состав воздуха, выдыхаемого землянами и серранкой, проверяя процент содержащихся в нем феромонов консортиков. При достижении уровня хотя бы в три десятитысячных процента следует немедленно возвращаться и как можно скорее покинуть улей.

Но пока что этот уровень ни у кого не достиг и одной стотысячной. Кожу защищали комбинезоны с магнитными экранами, в ноздрях сидели носовые фильтры. Еще надежней были бы только скафандры усиленной защиты, но в них чужаков немедленно атакуют.

Впрочем, этого не требовалось. Даже без всяких средств предохранения в улье можно спокойно провести до суток, а экспедиция точно не продлится так долго.

И к концу четвертого часа Троост решил, что больше тут делать нечего. Он питал надежду, что и в самом улье обнаружится что-нибудь аномальное, но тут все было как везде, а приборы ничего необычного не фиксировали.

— Сворачиваемся, — распорядился он. — Берем одного консортика — и на выход.

— Вот этот неплохой, шеф, — подала голос Иржичкова.

Они все были одинаковыми, эти сухопутные актинии. Различались только возрастом, да у некоторых наблюдались следы болезней или незначительные физические повреждения. Иржичкова выбрала особь молодую, но созревшую, совершенно здоровую и крепкую. Троост кивнул, включил гравимодулятор и стал извлекать консортика из земли. Тот выдернулся, как спелая морковка, представ перед звероловами целиком, со множеством корневидных щупальцев…

…А в следующую секунду все переменилось.

В улье 44, из которого был изъят предыдущий консортик, никто на похищение не отреагировал. Здесь же… в туннеле словно случилась автокатастрофа, так резко замерли все обитатели улья. Два жука-гоблина даже налетели на остановившегося сколопендрака, и с его спины полетели круглые розовые яйца.

— Мне это не нравится, — произнесла Стувейра, выхватывая стопер.

Десятки пар глаз смотрели на чужаков. С пришельцев словно сдернули шапки-невидимки, так пристально на них все уставились.

А потом шеольцы бросились все разом.

Оглушающие лучи накрыли весь туннель. Даже не пытаясь продолжать извлечение консортика, Троост стал отступать, хлеща вокруг себя стопером. С боков его прикрыли Иржичкова и Стувейра, и в туннеле начали громоздиться тела.

Но животных не убывало. Весь улей будто поднялся по тревоге. Симбиоты консортиков валили отовсюду, вылезали из отнорков, бежали по полу и ползли по стенам, а стрекозы-надсмотрщики — летели.

Стувейра разметала жуков, стрекоз и мокриц плазменным лассо, Иржичкова выставила силовой экран, Троост врубил на полную громкость шумовой генератор — и им удалось прорваться. Вокруг всех троих вздулись защитные поля, стоперы палили не переставая, земляне и серранка бежали со всех ног, и через пару минут их потеряли из виду.

Они свернули в какой-то отнорок и оказались в пустом и темном туннеле — здесь не было даже шеольских светлячков, так что Троост и Иржичкова перешли на инфракрасное зрение, а у Стувейры сильно раздулись ноздри. На какое-то время они получили передышку.

Но они все еще были в улье, причем ушли еще глубже. Отовсюду доносились шорох, стрекотание, звуки быстрых шагов — их продолжали разыскивать и преследовать. Обоняние у обитателей ульев хорошее, а феромонная защита, похоже, работать перестала.

— Я не ожидал такой реакции, — признался Троост. — Этот улей и правда отличается от других.

— Шеф, может, они и правда уже почти разумные? — предположила Иржичкова. — Или даже не почти…

— Разберемся с этим, когда отсюда выберемся, — сказал зверолов, вынимая бластер.

В дальнем конце туннеля появились два панцирных стража. Похожие на гигантских трилобитов, покрытые слоем плотного, пористого хитина, с мощными мандибулами и массивной головой-тараном, они были даже не солдатами, а живыми крепостями, служили несокрушимой преградой на пути любой угрозы улью. Превращенные эволюцией в сплошную броню и оружие, они не могли даже есть самостоятельно — пищу им вкладывали в рты пауки-официанты.

Стувейра выстрелила из бластера.

Однако не в панцирных стражей. Она выстрелила в потолок, широким лучом — и пульсирующая дышащая почва Шеола обвалилась, перекрывая туннель. С другой стороны раздался скрежет мандибул — но панцирные стражи