Тёмная суть - Анастасия Командор

– Хотите сказать, что гайсты подстроили нападение?

Голос кронпринца был пугающе спокоен и холоден, что разительно отличалось от привычного благодушия. Бургомистр, чуя неладное, начал заикаться:

– Не могу знать, вашес-ство, но мы немедленно п-приняли меры согласно закону и отправили людей с достаточным количеством охраны… д-дабы починить частокол… Мы действовали по всем правилам! Кто же мог п-предвидеть, что гайстов окажется т-так много и что они объединятся! Это немыслимо!

– Да, поведение тварей становится все более непредсказуемым, – кивнул Эммерих, продолжая сверлить бургомистра глазами. – И, разумеется, в нападении нет ничьей вины. Однако, уважаемый бургомистр, почему же вы не предупредили меня о ремонте?

Тот вновь шумно сглотнул, поморгал, подбирая слова. Видно было, как под меховой накидкой дрожащие пальцы мнут края камзола.

– Мы… мы не хотели вас беспокоить, ваше высочество… Планировалось завершить работы еще до окончания трапезы!

– Понимаю, – медленно кивнул кронпринц. Кажется, в отличие от бургомистра, он совсем перестал моргать. – Но ремонт частокола – дело рискованное. Не пришло ли вам в голову, уважаемый бургомистр, что следует оповестить об этом всех, кто находится за стенами города, и попросить их подождать завершения работ внутри? Столько жизней можно было бы спасти, прояви вы хоть чуточку рассудительности.

– Я… я… но…

Эммерих кивнул кому-то в толпе, и двое стражников тут же подхватили под руки издающего невнятные звуки градоправителя.

Все с тем же угрожающим спокойствием кронпринц отчеканил:

– Бургомистр Флик. Вы обвиняетесь в безответственном отношении к обязанностям занимаемой вами должности, повлекшем гибель нескольких десятков людей. – Серые глаза кронпринца многозначительно метнулись к притихшим в сторонке советникам. – Магистрат, проведем суд! Виновен?

Встать на сторону бургомистра и тем самым навлечь на себя и свою семью королевский гнев не рискнул никто, как и заявить о том, что в суде не хватает доброй половины присяжных. Члены магистрата вытянулись по струнке под тяжелым взглядом будущего правителя, не смея шелохнуться, не смея даже дышать, и только одно тихое слово разошлось на множество голосов и повисло в холодном сыром воздухе:

– Виновен…

***

Веллан поднимался в башню по освещенной редкими факелами лестнице вслед за карой. С ее одежды и кончиков волос капала кровь, отмечая путь на пыльном сером камне. Жатва наверняка выкупалась в крови специально. Кажется, вообще все, что делала или говорила кара, имело целью вывести из себя Веллана.

Они остановились на площадке у приоткрытой двери. Веллан, прежде чем отпустить Жатву, бросил:

– Кара. Помнится, я велел тебе не пачкать одежду.

Жатва оглядела себя и с притворным сожалением протянула:

– М-м… На светлой ткани кровь хорошо видна… В другой раз дай мне что-нибудь темное. Или, может, ты хочешь, чтобы я сражалась голой?

Поганая ухмылочка расплылась по ее лицу, одновременно напрягая и маня, как подвал заброшенного дома, из которого доносятся неясные звуки.

Веллан резким движением схватил Жатву за горло и грохнул затылком о стену. Склонившись почти к самому ее лицу, он прошипел:

– Что ты там устроила перед битвой? Думаешь, я позволю делать из меня посмешище?

Он стиснул пальцы и почувствовал, как затрещали хрящи ее шеи. Кара едва могла дышать, рывками тянула воздух, но продолжала улыбаться и непокорно глядеть ему в глаза.

– Ты сам… – сдавленно прохрипела она, – делаешь из себя… посмешище…

Веллан еще сильнее сдавил ее шею и вновь с глухим стуком приложил головой о камень.

– Гребаная сука!

– Это твоя благодарность… за спасенные жизни?! Я могла бы бросить… твоего друга подыхать… В другой раз так и сделаю!

В оскаленной пасти Жатвы запузырилась кровь, и Веллан слегка ослабил хватку, в очередной раз запоздало заметив с досадой, что кара так запросто лишила его самообладания.

Веллана не пугали слова кары, но преподать ей урок было необходимо. Левой рукой он вытащил из ножен на правом бедре меч, приложил лезвие к животу Жатвы и слегка надавил.

– Вот твоя благодарность.

Ткань рубахи, кожа и верхний слой мышц податливо разошлись под святым клинком. Раздалось шипение, завоняло паленым мясом, точно металл был раскален. Кара тоже зашипела, сменив наконец ухмылку на гримасу боли.

Веллан выждал несколько мгновений, вглядываясь Жатве в лицо, как вдруг понял, что наслаждается ее болью. Это открытие его удивило, а где-то в самой глубине души зашевелилось отвращение к самому себе. Он отвел меч в сторону и с угрозой бросил:

– Не нужно испытывать мое терпение. Я знаю, как сделать тебе больно. Если не хочешь все свободное время проводить на дыбе с перначом в заднице, советую впредь слушаться меня, не перечить и держать свою поганую пасть закрытой.

Жатва слизнула длинным языком кровь с губ и зубов и слабо ухмыльнулась:

– М-м, пернача в заднице у меня еще не было. Должно быть, острые ощущения!

Веллан брезгливо поморщился и втолкнул ее в приоткрытую дверь. Жатва не устояла на ногах и повалилась на колени.

– Жаль, никто из прежних хозяев не упомянул, насколько ты отвратительна.

– Приятный сюрприз, не так ли?

Веллан смерил ее презрительным взглядом и взялся за ручку двери:

– Сиди здесь.

Не вставая с колен, Жатва воскликнула:

– Стой! Сейчас я нужна тебе больше, чем ты готов признать. Тот рыжий захочет убить тебя, ты и сам это знаешь. Ему не нравится, что кто-то, кому он не доверяет, обладает карой. И ему будет гораздо проще это сделать, пока я заперта здесь.

Слова ее не были лишены смысла. Веллан и сам думал о том, как далеко может зайти мания Эммериха всех и вся контролировать.

– Напрашиваешься, чтобы я везде таскал тебя с собой?

– Мне твоя смерть нужна не больше, чем тебе, – скривилась Жатва, будто эта мысль доставляла ей неподдельное разочарование. – Я в реальном мире всего пару дней, не успела даже свежим воздухом подышать!

Она глядела на него снизу вверх. В этой позе подчинения, в злом и одновременно умоляющем взгляде было что-то такое, от чего в Веллане просыпалось низкое удовольствие. Он ненавидел себя за это. И кару – за то, что пробуждает в нем самое худшее. Пришлось отвести глаза.

Во всем, что предлагает кара, следует искать подвох. Но Веллан и без того собирался держать ее поблизости, пока не удастся убедить кронпринца в том, что нет никакой угрозы его королевской власти.

Помедлив несколько мгновений, будто раздумывая, он кивнул:

– Ладно. Скоро тебе принесут воду. Отмойся и найди меня. Запрещаю выходить за пределы четвертой и пятой башен и галереи между ними, разговаривать с людьми без моего ведома, вредить им или докучать.

– Ой, да поняла я! Мать моя женщина, какой же зануда!

Веллан захлопнул дверь, но на ключ запирать не стал. Пусть кара обладала скверным характером и почти наверняка в ее змеином разуме уже зрела какая-нибудь подлянка, контракт не позволит ей нарушить произнесенный вслух приказ.

Он спустился на несколько пролетов до открытого прохода в галерею, соединяющую две башни. По одну сторону длинной стены располагались стрельчатые окна покрупнее, сквозь которые проникал шум города, холодный воздух и мрак опустившейся ночи, а по другую – бойницы. Ветер гулял по переходу, трепал голубовато-рыжее пламя факелов и заставлял танцевать глубокие черные тени, что таились под потолком.

Веллан дернул плечами и ускорил шаг. Холод поздней осени стал уже гораздо заметнее, особенно по ночам, когда траву покрывала изморось.