Тёмная суть - Анастасия Командор

– Эта дрянь меня бесит! – заявила она, заметив недовольный взгляд Веллана.

– Сними, – бросил он.

– Ты сам сказал его не снимать.

– А сейчас говорю: сними.

Жатва мигом скинула мокрый плащ на землю и потянулась к застежкам камзола, который висел на ней несуразным мешком.

– Это оставь, – приказал Веллан и вновь повернулся к замку.

Кара сложила на груди руки и капризно нахмурилась.

– Твои тряпки мне велики. Сражаться неудобно. Подыщи мне одежку получше, хозяин.

– Хватит ныть.

– Ты обещал обо мне заботиться и кормить! Но я что-то заботы не наблюдаю, как и исправной кормежки. Одна не слишком-то свежая жертва неделю назад! Мне, знаешь ли, нужны силы, чтобы завоевывать замки!

Веллан шумно вздохнул, пытаясь унять раздражение. Не обращать на нее внимания просто не получалось. Стоило каре открыть поганую пасть, как у него возникало желание выбить ей зубы или отрезать язык. Жаль, что это все равно не помогло бы ее надолго заткнуть.

– Разрешаю убивать и жрать простых солдат армии Фаррахая, которые укрываются в замке. Но учти: командиров, знать и прислугу, если они там будут, трогать нельзя. Ясно, кара?

– О, вот это великая щедрость! – съязвила Жатва, спокойно выдержав его тяжелый взгляд, который иных заставлял нервно прятать глаза.

– Но в первую очередь… Ты план помнишь?

– На память не жалуюсь, мой грозный командир.

Веллан раздраженно цокнул. И почему, интересно, алхимик не лишил ее голоса?

– Прекращай паясничать.

– В контракте нигде не указано, что мне запрещено паясничать. Там вообще ничего не указано. – Она гадко улыбнулась, обнажив острые зубы. – Уже жалеешь, что выбрал меня? А я говорила!

– Все. Завали хлебало, открой ворота и обеспечь нам победу.

Жатва картинно вытянулась по струнке, подражая военным, состроила серьезную мину и отсалютовала. Но когда она повернулась к замку, что-то неуловимо изменилось в ней. Теперь она была серьезна по-настоящему. Черные с зеленой искрой глаза загорелись жаждой, а кривая ухмылка расползлась по лицу. В предвкушении крови она прошлась кончиком языка по мокрым от дождя губам.

Сейчас Жатва походила на опасное дикое животное, готовое вцепиться в чью-нибудь глотку. Такой она и нужна была Веллану. Такой он хотел ее видеть.

***

В несколько длинных прыжков Жатва достигла края каменного моста еще до того, как дозорные успели ее заметить, и схватила их кровь своей силой. Те застыли на местах с открытыми ртами и глуповатыми лицами. Почти сразу зазвучал рог: до вершины дозорной башни кара дотянуться не смогла.

Ну и ладно. Она и не рассчитывала захватить крепость без лишнего шума. Какой смысл в битве, если никто не смотрит, не кричит от боли и не срет в штаны от ужаса? Нет, они должны видеть. Пусть все увидят Великую Кровавую Жатву, пусть умирают с ее именем на устах и с ее отражением в глазах!

Она вспрыгнула на стену и опустилась на боевой ход над подъемным мостом. Брызги воды разлетелись из-под ее сапог. Стражники в доспехах и шлемах продолжали стоять в нелепых позах с протянутыми руками или с поднятыми ногами, вот-вот готовые сделать шаг. Жатва чувствовала и других людей поблизости – там, внизу. Прятались в тепле. Чувствовала живую кровь в прочих башнях крепости и в хозяйской башне, самой крупной и высокой, что стояла в центре двора. Скоро они все выбегут на улицу по сигналу рога. И еще чувствовала…

Фигура в черном плаще появилась на стене крепости, прямо напротив, и все прочее разом померкло для Жатвы, перестало иметь значение. Она забыла о плане и о вражеских воинах, которые ждали покорно и безропотно, когда до них доберутся и сожрут. Забыла о хозяине и войске рыжего, которое в этот самый момент уже подступало к мосту.

Сумрак.

Темная суть, которую нельзя было ни с чем спутать, отозвалась в Жатве чем-то понятным и знакомым. Чем-то, что напоминало возвращение в родной, давно покинутый дом.

Их разделял двор барбакана – шагов сорок, не больше, – утыканный повозками и хозяйственным хламом. Жатва не могла перепрыгнуть его разом. Должно быть, не мог и Сумрак. Он просто стоял там, на стене, наблюдал и ждал. И Жатва ждала тоже.

Даже сквозь заливающий глаза дождь она могла разглядеть Сумрака в подробностях. Темный плащ был расстегнут, являя ее жадному взору обнаженный торс. Длинные черные волосы слегка вились от влаги, облепляя четко очерченные высокие скулы и шею, на которой, прямо под острым подбородком, красовался старый шрам. Черные, как у самой Жатвы, глаза, казалось, поглощали свет.

Это было самое прекрасное лицо из всех, что ей доводилось видеть.

Он не улыбался, не хмурился – оставался спокойным. Жатва поняла, что и сама давно перестала ухмыляться. Ей сделалось жарко, несмотря на ледяной дождь и мокрую одежду, прибитую к телу холодным ветром.

Она сглотнула, с трудом заставляя себя отвлечься от этого бледного лица, от острых ключиц и рельефных мышц живота, от бугорков тазовых костей, слегка выступающих над поясом штанов…

Следовало доделать работу побыстрее, иначе хозяин опять вздумает полосовать ее святым мечом. А это больно. Кары чувствуют боль, что бы там ни говорили в легендах и глупых песнях.

Жатва вспомнила про людей, которых до сих пор держала силой темной сути. Двое по обе стороны от нее и двое в нескольких шагах от Сумрака. Она усмехнулась и привела кровь в движение.

Миг – и у всех четверых лопнули глаза. Кровь хлынула изо ртов вместе с криками боли, из носа и из глазниц и потекла вниз, по нагрудникам и под них, быстро смешалась с дождевой водой, и скоро все вокруг поменяло цвет. Тела рухнули на камень с оглушительным грохотом и звоном металла, обдав бледно-розовыми брызгами и Жатву, и Сумрака.

Тот и бровью не повел. Не отводя от нее взгляда, Сумрак скинул плащ и аккуратно повесил его на низкий зубец стены.

О, милостивая ночь!..

Жатва камзол снимать не собиралась, хоть он и сковывал движения, болтаясь ненужным грузом на ее плечах. Она смотрела на Сумрака, но мыслью тянулась к крови людей внизу. Ей не нужно было видеть их, чтобы знать, как они неловко и дергано – не по своей, а по ее воле – тащатся открывать ворота перед войском кронпринца.

К непрерывному шуму дождя добавились скрипы, звон цепей и топот ног. Люди готовы были вступить в бой и умереть по чужому приказу, будто бы это их связали контрактами. Глупцы.

Сумрака постепенно окутывал плотный туман – сочился из его тела, сквозь кожу, изо рта и из глаз. Будто бы ночь рождалась внутри него и выползала наружу.

Жатва хотела бы просто понаблюдать, что будет дальше, но у хозяина был план. Так что она перепрыгнула через груду мяса и металла на боковую стену. Легко оттолкнулась от плоского зубца, едва коснулась другого – и приземлилась уже на широкой галерее основной крепости.

Туман густел и быстро расползался в стороны. Жатва протянула руку, словно пыталась схватить клочья мглы. Сумрак шагнул вперед, и тьма окутала с головой – так, что почти ничего больше не было видно. Дернув уголком рта, Жатва двинулась к нему навстречу.

Несколько неспешных шагов – и среди клубов мглы показалось бледное лицо с черными, как бездна, глазами. Жатва различила в них удивление. Привычная колкость уже готова была сорваться с ее языка, но прозвучало другое:

– Какой бы ни была твоя сила, она на меня не