"Фантастика 2026-179". Компиляция. Книги 1-26 - Avadhuta

— его походка была более размеренной, более контролируемой. Это был кто-то другой. Кто-то, кто не хотел прерывать момент, но не мог позволить себе ждать. Я узнал эти шаги — тяжёлые, грузные, как у медведя. Коловрат.

Дверь открылась, и я услышал его голос.

— Государь, — сказал он, и в его голосе звучала та же усталость, которую я слышал весь день. — Простите, что беспокою. Но ваше присутствие необходимо.

Я почувствовал, как Валерия сжимает мою руку сильнее. Она знала, что этот момент заканчивается. Она знала, что я должен уйти. Но она не держала меня. Она отпустила меня, потому что знала, что так нужно.

— Иди, — сказала она тихо. — Я знаю, что ты должен сделать. Мы будем здесь. Мы будем ждать тебя.

Я наклонился и поцеловал её — долго, глубоко, с той же страстью, с которой целовал её в первую ночь на дирижабле.

Затем развернулся и вышел из комнаты, чувствуя, как дверь закрывается за мной, отсекая меня от того единственного света, который остался в моей жизни. Я слышал, как Коловрат идёт рядом со мной, как его дыхание становится глубже, как он готовится сказать то, что должен был сказать.

— Государь, — начал он, и я чувствовал, как его голос дрожит. — Малый Совет собрался на кухне. Они хотят… они хотят обсудить план отступления.

— Отступления? — переспросил я, и в моём голосе прозвучала та же сталь, которую я чувствовал в сердце. — Мы не отступаем.

— Государь, мы потеряли почти всю Европейскую Россию. Демоны наступают на всех фронтах. У нас нет армии, которая могла бы их остановить. Единственный вариант — эвакуироваться за Урал, перегруппироваться и…

— И что? — перебил я, и мой голос был резким, как удар клинка. — Мы будем отступать до самого Тихого океана? Мы будем сдавать город за городом, пока не останемся на краю земли? Нет, Олег. Я не позволю этому случиться.

— Но, государь…

— Волунд уже здесь, Олег. Он не просто приближается к столице — он уже здесь. Он на Пулковских высотах. Я чувствую его. Я чувствую его присутствие, как чувствую своё собственное дыхание. И я не побегу. Я встречу его там, на этих высотах, в последнем бою.

Коловрат замолчал. Я слышал, как он дышит, как он переваривает мои слова, как он пытается найти аргументы, которые могли бы меня переубедить.

— Но ты слеп, государь, — наконец сказал он, и его голос был глухим, как эхо в пустом зале. — Как ты будешь сражаться, если не видишь врага?

— Я вижу его, — ответил я, и мой голос был таким же твёрдым, как сталь, которая выковала мою душу. — Я вижу его своим сердцем, Олег. Я чувствую его магию, его присутствие, его злобу. И я убью его. Даже если для этого мне придётся сжечь себя дотла.

Коловрат вздохнул — тяжело, как человек, который понял, что спорить бесполезно. Он знал меня. Он знал, что я не отступлю.

— Тогда, — сказал он, и в его голосе появилась та же сталь, что и в моём, — мы встретим его на Пулковских высотах. И мы покажем ему, что такое русская земля.

Мы вошли на кухню, и я почувствовал, как воздух становится теплее, как запах свежего хлеба и жареного мяса смешивается с запахом страха и надежды. Все они были здесь — мои друзья, мои соратники, моя семья. Я слышал их голоса, их дыхание, их сердца, которые бились в такт моему. Я слышал, как они перешёптываются, как они спорят, как они пытаются найти выход из этой ситуации.

— Государь, — начал один из министров, и я узнал его голос. — Мы должны обсудить план эвакуации. Мы должны…

— Мы не будем эвакуироваться, — перебил я, и мой голос разнёсся по кухне, как удар колокола. — Мы встретим Волунда на Пулковских высотах. И мы победим.

Тишина. Я слышал, как они переглядываются, как их дыхание становится прерывистым, как их сердца бьются быстрее. Они не верили мне. Они не могли поверить. Но они верили в меня. Это было единственное, что имело значение.

— Я знаю, что это безумие, — сказал я, и мой голос стал тише. — Я знаю, что это похоже на самоубийство. Но я знаю, что это единственный способ победить. Волунд думает, что он сильнее меня. Он думает, что он умнее меня. Он думает, что он сможет сломать меня. Но он ошибается. Я не сломаюсь. И я покажу ему, что такое настоящая сила.

Я поднял руку с Кольцом, и я чувствовал, как оно пульсирует в такт моему сердцу. Я чувствовал, как Мак внутри него напряжена, как она готова вмешаться, как она верит в меня так же, как я верил в себя.

— Мы встретим его на Пулковских высотах, — сказал я, и мой голос был твёрдым, как сталь. — И мы покажем ему, что Россия не сдаётся.

Я слышал, как они начинают шептаться, как они обсуждают мой план, как они пытаются найти в нём хоть какой-то смысл. Я слышал голос Коловрата, который поддерживал меня, голос Рябоволова, который анализировал каждое моё слово, голос Игоря, который был готов идти за мной в самое пекло. Я слышал, как они спорят, как они соглашаются, как они принимают решение. И я знал, что они будут со мной до конца.

* * *

Я проснулся от того, что кто-то коснулся моего лица.

Тьма перед моими глазами была всё той же — густой, непроглядной, бездонной. Но я чувствовал прикосновение, которое было нежным, как дыхание ветра, как свет, который проникает сквозь тучи. Это была Валерия. Я узнал бы её прикосновение среди тысячи других — мягкое, тёплое, полное любви.

Я поднялся с кровати и подошёл к колыбели, где спала моя дочь. Я слышал её дыхание — ровное, спокойное, как дыхание самого мира. Я наклонился и коснулся её лица, чувствуя, как её кожа касается моих пальцев.

— Я не увижу, как ты вырастешь, — сказал я, и мой голос дрожал от слёз, которых я не мог пролить. — Но я знаю, что ты будешь сильной. Ты будешь умной. Ты будешь доброй. Ты будешь императрицей. Ты будешь лучше меня.

Я поцеловал её в лоб — нежно, как целуют самое дорогое, что у тебя есть. И я почувствовал, как её пальцы сжимают