Фантастика 2025-62 - Ринат Искандэрович Мусин

и вдруг вижу — стоит у лавки. Набалдашник из слоновой кости, сама перламутром отделана — ну, загляденье! За этакую выручить можно — ого-го! Месяц, а то и два не работать. А господин, чья трость, наклонились низко, на коленях у них книжка, и они в той книжке через лупу чего-то разглядывают. До того увлеченно, что кажется, им хоть по голове стучи — не заметят. И людей рядом нету как раз. Скамейка дальняя, на отшибе…

— В общем, лёгкая добыча.

— Ну! Так в руки и просится. Я и подошёл. И только за тростью потянулся — господин меня за руку как хвать! До того цепко — не вырвешься. Да как зашипит! Что, говорит, подонок, имущество моё украсть хотел? Вот я тебя сейчас в участок сведу! А мне в участок попадать ну никак нельзя. Я же беглый. Если сызнова поймают, навеки будет каторга. А вырваться не могу, этот в меня вцепился, как чёрт! Даром, что на вид приличный. Я смотрю, говорит, ты уже с добычей? И на трость глядит, которую я перед тем раздобыл. Присмотрелся к ней, да как расхохочется. Доктор Алоизий Бон, говорит, ишь ты! Это будет весьма забавно. Вот что, парень. Предлагаю сделку. Ты не хочешь на каторгу, а мне нужна одна небольшая услуга. Отдай мне эту трость. Я аж ушам не поверил. Говорю, да берите на здоровье, мне она задаром не нужна! А он как расхохочется. Нет, говорит, ты не понял. Я сейчас заберу эту трость, а через какое-то время, когда понадобишься, тебя разыщу. И тут уж прикажу сделать то, что мне надо, а ты моё приказание выполнишь. Либо так, либо сей же миг зову городового. Ну я, конечно, согласился. Думаю — чего он там такого затребовать может? Ещё одну трость спереть? Замужней дамочке любовное письмо передать? Так это я запросто. И потом, пусть сперва меня разыщет. Не дурак же я, снова в Летнем саду работать. На том и расстались.

— Угу. А ты, конечно же, не дурак ни разу, и в Летний сад больше не ходил.

Николка угрюмо вздохнул.

— Пробовал в других местах, отовсюду погнали.

— Ну, ещё бы. Воров вокруг полно, поляна давно поделена. А господина того, небось, ты с тех пор ни разу не видел. Вот и расслабил булки.

— Откуда вы знаете?

— Давно на свете живу. Дальше?

— Дальше… Вот, ей-богу — я не понял даже, откуда он взялся. Только что не было, и вдруг стоит передо мной. Я аж глаза протёр. А он говорит — ну вот и встретились. Пора должок возвращать, — и трость мне протягивает. Ту, что ему отдал. Я беру — а это уже не просто трость. Кистень из неё сработали! Мне аж рожу перекосило, понял, что встрял. А он лыбится. Соображаешь, говорит. Пошли со мной. И привёл меня к мастерской господина инженера. Велел подстеречь его и убить, трость рядом стелом бросить. Сказал, что риску нет никакого, ходит этот господин всегда поздно, когда на улице нет никого. В одиночку ходит. Подкараулить, сзади огреть — и всех делов. А коли не соглашусь…

— В участок отведёт.

— Угу.

— И что же пошло не так? Ползунов оказался не таким безобидным, как ты думал?

— Так ведь и я не душегуб! Ворую сызмальства, судьба моя такая, а в мокрые дела отродясь не совался. Да инженер тоже — вроде образованный, а силы немалой. И держаться привык востро, шаги мои услышал. Не сумел я к нему незаметно подойти, он обернулся. Да как бросится! Кабы не кистень, не сладил бы я с ним. А тут ещё откуда ни возьмись барышня несётся, за ней слуга… В общем, я трость бросил, как велено, а сам дёру. Мне тот, в очках слепых, штуку эту дал. Чтобы удрать споро, ежели чего не так.

— И куда ты удрал?

— Да есть одно местечко…

— Ясно. А сегодня, значит, опять воровать пошёл?

— А что мне ещё делать? Жить-то надо.

— Всем надо. Только не все воруют. А «в очках слепых» — это что значит? Как этот ублюдок выглядел?

— Ну, чёрные очки у него, как слепые носят. Только он не слепой, зрячий не хуже меня. А очки, верно, нацепил, чтобы не признали. У него и шляпа на самый нос надвинута, чтобы личность не разглядеть.

— То есть, опознать его ты не сможешь?

— Чего говорите?

— Я спрашиваю, если снова с ним встретишься, сможешь узнать?

Николка задумался.

— По голосу ежели только…

— Ну, хоть так. Ладно, понял. Скажу в участке, чтобы сильно далеко тебя в каторгу не загоняли. Вдруг понадобишься. Вставай, чего разлёгся?

Я убрал колено, дёрнул Николку за шиворот.

— А что это вы такое делаете, господин хороший? — раздался вдруг позади протяжный голос. — Пошто это вы приличному человеку руки связали?

Я резко обернулся. Дорогу преградили трое.

Лохмотья, грязь, гнилые зубы, поигрывают ножами и кистенями. В тёмной подворотне и публика соответствующая.

— Спасите, братцы! — ринулся к ним Николка. — Век не забуду!

Я вырубил его ударом кулака. Выхватил из ножен меч. Тот засветился. Троица застыла.

— Охотник! — взвизгнул самый сообразительный. — С мечом светячим! Шухер!

Троица бросилась врассыпную.

Я швырнул Ударом на землю того, что выглядел серьёзнее остальных. Поднял за шиворот, прижал к стене.

— Как звать?

Бандит зашипел.

— Не слышу! — я поднёс к его роже кинжал.

— Стенька Рябой. Это наша улица!

— Не, Стенька, наврали тебе. Улицы — общественное достояние. Зачем вы здесь? Николку пасли?

Стенька угрюмо молчал. Я приставил кинжал к его шее, надавил. Закапала кровь.

— Да!

— Зачем пасли? Чтобы убить?

— Чего спрашиваешь, коли сам знаешь?

— Кто приказал его убить?

— Министр.

— Интересно девки пляшут. Что за министр? Из какого министерства?

— Ни из какого. Прозвание это. Хотя, может, правда министр, чёрт поймёт. Мне не докладывается. Прежде не он приходил, другой. Охотник. Тоже рожу прятал.

— И почему ты решил, что он охотник?

— Руки всегда в перчатках были, даже летом.

Н-да. С конспирацией Мефодий особо не морочился — в отличие от старшего товарища. Который, оставшись без связного в уголовного мире, вынужден теперь решать проблемы самостоятельно.

— Как найти Министра, знаешь?

— Нет. Ничего про него не знаю. Только то, что денег куры не