"Современная зарубежная фантастика-2". Компиляция. Книги 1-24 - Дженн Лайонс

Он кивнул:

– Понимаю. Должно быть, это тяжелое решение для тебя, но ты выбрала истинный путь.

Истинный… нет, я дальше от него, чем когда-либо.

– Сира, наша вера именно в этом – принести свои желания в жертву ради блага других.

– Я всегда поступала наоборот – всю жизнь. – Я еще сильнее разрыдалась. – Я совсем не такая достойная женщина, как вам кажется.

– Знаю, Сира. – Он накрыл мою руку ладонью. – Мне известно, что ты скрываешь, и это не делает тебя скверной, как и то, что ты делала прежде. То, что ты

делаешь сейчас, и только сейчас, – одно это имеет значение.

Неужели?

– Вы не можете знать.

– Мне известно, что под твоей повязкой.

Я ахнула и отдернула руку. Как же он догадался?

Шейх Хизр сделал долгий глоток чая, я почуяла аромат кардамона.

– Если я и хочу чему-то тебя научить, так лишь одному: что бы ты ни совершила и кем бы ни стала, ты всегда можешь стать лучше. До тех пор пока ты выказываешь раскаяние, пока возвращаешься на истинный путь, прощение возможно. Понимаешь?

Я кивнула. Но я не была уверена, испытывала ли искреннее раскаяние или просто хотела чувствовать себя лучше. Заслуживаю ли я прощение, если не хочу исправлять все свои ошибки?

– Я буду дорожить вашими словами, шейх.

Я провела его в тронный зал. Те визири, что остались в Песчаном дворце, уже были там, обсуждали между собой дела. Полагаю, кто-то все-таки должен править посреди этого хаоса. Но, должно быть, как Озар и Хадрит, они просто были вынуждены, чтобы сохранить власть и богатство. Или я чересчур цинична и, возможно, у некоторых мотивы были более чистыми – например, служить городу, проследить за тем, чтобы рынки были заполнены, люди не голодали, продолжалась торговля, злаки были посеяны и политы, вершилось правосудие.

Все визири обратили взгляды ко мне. В первый раз после смерти Тамаза я вошла в тронный зал без маскировки, не считая кафтана с высоким воротником и скрывающей глаз повязки. Если мы с Пашангом собирались вступить на избранный нами путь, мне нельзя было больше скрываться.

Хизр Хаз повернулся к собравшимся, щелкнул пальцами стоящему в уголке писцу и откашлялся:

– Своей властью Великого муфтия и судьи я здесь и сейчас расторгаю неконсумированный брак между Кярсом, сыном шаха Тамаза, и Сирой, дочерью кагана Ямара.

Острый шип пронзил мое сердце. Мне хотелось закричать и остановить Хизра Хаза. Уходило лучшее из того, что я когда-либо имела. Мое положение, моя сила и власть разрывались в клочья… и ради чего? Ради спасения пашей и крестьян, которым на меня наплевать?

Хизр Хаз продолжал:

– Пусть вы все засвидетельствуете – в глазах Лат этот брак теперь недействителен. В глазах Лат Кярс, сын шаха Тамаза, снова холост, а Сира, дочь кагана Ямара, снова стала незамужней. Документ для завершения развода будет оформлен и скреплен печатью мной – судьей, совершившим обряд. – Он один раз хлопнул в ладоши. – На этом все.

Как я только могла допустить такое? Но теперь выбора нет… нет другого пути, кроме полной победы. Мы должны уничтожить Кярса, а для этого должны быть сильными, а для этого нам нужны союзники – все, каких сумеем заполучить.

Я смотрела на визирей, а они глазели, разинув рты, капли пота выступали на лбах. Вступят ли они в союз с убийцей Тамаза против сына Тамаза? Разумеется, нет. Во имя Лат… что же я наделала.

Обернувшись, я увидела у высокой двустворчатой двери Эше. Я пошла к нему, пока Хизр Хаз ожидал, когда писец закончит составление документа, удостоверяющего расторжение моего брака.

– Пашанг обещал… что, если я соглашусь, он не станет разорять этот город, – сказала я. – Не хочу, чтобы это было на моей совести.

– Понимаю. Мне очень жаль. – Эше улыбнулся: – Но теперь, когда ты не замужем…

– У тебя уже появились грязные мысли?

– С чего ты взяла, что у меня когда-либо были другие? – ухмыльнулся он.

Я тоже засмеялась. Хотя было по-прежнему больно. Как в тот день, когда я увидела себя перерезающей собственное горло. То, что Кярс меня принял, было моим единственным достижением. Так или иначе, пытаясь исправить ошибки, мне пришлось искать новые надежды.

– Все равно Кярс никогда не полюбил бы меня. Это было бы ужасное соглашение, горькое и холодное. Не скажу, что я этого не понимала. Зато думаю, что спасла кучу винных бокалов, которые были бы разбиты об стены.

– Верно. Ты, казалось, так рвалась стать несчастной.

– Я, пожалуй, не против быть несчастной и лишенной любви, если бы у меня была цель, если бы я могла что-нибудь изменить. И вообще, я не думаю, что достойна любви. Меня всегда хотели по какой угодно причине, но не по любви, так что этого бессмысленно ожидать.

Эше вздохнул, раздраженно и резко.

– Кто из нас достоин любви? Посмотри для начала на этот зал, – он указал на болтающих визирей, писца и Хизра Хаза. – Все мы делали ужасные вещи. Если кто-то из нас пройдет через сад, то цветы увянут, плоды сгниют. Тем не менее среди нас Великий муфтий и бывший Апостол, большинство самых могущественных визирей этой страны и султанша султанш… пусть и ненадолго.

– Не понимаю, о чем ты. При чем тут любовь?

– Мы достигли высокого положения не вопреки нашим недостаткам, а благодаря им. И кто бы ни полюбил нас, это будет не вопреки нашим несовершенствам, а из-за них.

Я старалась понять… но, наверное, мне не хватало мудрости.

– Ну, не знаю. Сомневаюсь, что когда-нибудь смогу полюбить себя такой, какая я есть. Даже если, как сейчас, я делаю правильный выбор, все равно мне кажется, что это не так.

Эше положил теплую руку мне на плечо:

– Хватит казнить себя. Вспомни – Зедра все еще там. Она стала причиной всего происшедшего, и ее нужно остановить. Ты лишь подобрала обломки и сделала из них все, что могла.

Он был прав. Все это время… и до сих пор я понятия не имела, почему Зедра все это сделала. Почему убила Тамаза? Почему для этого использовала меня? Что она хотела? Просто создать хаос?

– Эше… знаешь, что значит – соединять звезды?

Я потрогала пальцем свою повязку.

– По сравнению с соединяющим звезды тот, кто пишет кровью, – просто ребенок, выводящий каракули. Ашери была одной из них. Она вызывала мерзкое зло из самой Кровавой звезды.