"Фантастика 2026-178". Компиляция. Книги 1-22 - Екатерина Насута

Сама лаборатория огромна. Даже та часть, в которую нас допустили, состоит из нескольких помещений, весьма просторных и наполненных странными, порой уродливыми приборами. Здесь хватает место и столам, и шкафам, причём порой железным, запечатанным рунами, каким-то полкам, столикам и верстакам, и даже совершенно обычным с виду козлам, на которых устроилось тоже вполне обычное с виду бревно.

Зачем в лаборатории брёвна?

Не знаю.

Главное, что и людям здесь хватило места. В дальнем углу, над остовом странной конструкции, в которой смутно угадывалось нечто знакомое, колдовали Орлов и Демидов. А Шувалов, усевшись на табурете, листал толстенные книги, причем страницы у них были не из бумаги. Метелька, которому то одну, то другую страницу предлагали к просмотру, их щупал и что-то говорил, а вот что…

И надо бы встать, подойти. Поучаствовать.

Но сижу.

Полулежу.

И меня не трогают. Вижу, что им любопытно, вон, то и дело оглядываются, цепляются взглядом, но я киваю, мол, всё в порядке, и они возвращаются к работе.

Афанасий Воротынцев и Серега заняли второй стол. Раскатали свои чертежи из клееных листов бумаги и обсуждают что-то. Но что именно, мне не понять. Рисунок сложный, замороченный. Они водят по линиям пальцами, а этих линий так много, что перед глазами всё плывёт и эти линии двоятся, а то и троятся. Но главное, что Серега, кажется, окончательно забывает обиду. Он машет руками, пытаясь доказать свою точку зрения. Афоня же слушает, кивает, но потом тычет пальцем в очередную линию, и всё начинается сначала.

— Помочь? — Елизар присаживается рядом и, не дождавшись ответа, берет меня за руку. Его сила прохладная и приносит облегчение. Правда, ненадолго, потому что снова кидает в жар. И свежая рубашка становится мокрой. — Может, тебе поспать?

— Да нет. Как-то… пока посижу вот.

Он кивает.

Мнётся.

Потом говорит.

— Мне письмо передали.

— От матери?

— От супруги отца, — он присаживается на самый край дивана. — Она благодарит за помощь.

— Это хорошо?

— У неё действительно будет ребенок. Мальчик. Как ей сказали.

— Это нехорошо?

— Не знаю.

— Он станет наследником.

— Да, но… — Елизар пожал плечами. — Я… как-то… вот… я даже рад. Наверное. Она написала, что позаботится обо мне с братом. Что оплатит мою учёбу, если понадобится. И его тоже.

— Это точно хорошо. Но если вдруг передумает, то не переживай, с учёбой точно проблем не будет. В университете. А вот Гильдия…

С Гильдией сложно.

В газетах о ней не упоминают. И я не понимаю, что это значит. Договорились? С Короной? Или в процессе? Или обещанные перемены придут, но позже?

Если думать о Гильдии, то можно не думать о себе и о том, как хреново.

— А ещё написала, что моего дядю задержали. И его старшего сына. Что пока обвинений не предъявлено, однако к ней приезжали из жандармерии. И опрашивали. И осматривали. В том числе дознаватели из Синода.

— А они тут при чём?

Елизар посмотрел на меня с удивлением:

— Так они всегда занимаются, если есть подозрения, что плод травили. Это ещё с древних времён повелось. Но она подробностей не писала, только просила быть осторожней.

Хорошая женщина.

— А матушка твоя знает?

Елизар кивнул.

— О том, что у отца будет наследник — да. И он знает. Она написала, что отец их оставил. Уехал.

Чудесно.

— И как объяснил?

— Никак. Он снял дом. И дом оплачен до конца лета. Деньги он тоже оставил. И за гимназию заплачено. Но она сильно переживает. Просит меня, что, если отец появится, чтобы сказал ему, чтобы он… ну, матушку не бросал. И нас тоже.

Елизар тяжко вздохнул.

— Только он вряд ли появится. Мне так кажется.

Хотелось бы утешить, но на это сил нет. Да и врать не хочется.

— Если дядю задержали, то, возможно, и с отцом захотят поговорить… конечно, я сомневаюсь, что он как-то вредил жене, потому что… ему ведь нужны наследники. Он и меня признал, и малого, потому что надежду на законных утратил… а теперь вот…

А теперь вот появится другой.

Настоящий.

— Ты, главное, не думай об этом, — дал я дурной невыполнимый совет. Но ведь такие большею частью и дают. — У нас свои дела, свои задачи…

— От которых у тебя серьёзная интоксикация, — Елизар умел улыбаться по-взрослому, так, с намёком. — Понимаю.

— Ай, это… это издержки… слушай, а они не подерутся?

— Кто? А, нет. Афанасий очень мирный на самом деле. И Сергей. Просто когда они вдвоём, то у них творчество идёт…

Не только у них.

Орлов.

Демидов. И Шувалов. Метелька тоже, который как-то умудрился в это всё вписаться… и снова споры, на сей раз о том, нужно ли треклятое детское кресло обтягивать бархатом или же кожей, а если кожей, то какой выделки?

— Сав, что думаешь? — мне в лицо ткнули той самой книгой, которая оказалась сшита из разных тряпок. То есть, образцов ткани. — Бархат? Кожа?

— Бархатом будет роскошней выглядеть, солидней, — Демидов развернул книгу на странице из куска тёмно-зеленой ткани. — Посмотри, какое качество…

Качество было и вправду отменным, ну, насколько я мог судить.

— Да твой бархат вытрется через пару поездок! Следы останутся…

— Зато на нём спина не потеет! Дим, скажи ему!

— Скажу. На бархате сидеть приятней.

— Так, — я потряс головой, которая тотчас откликнулась болью, намекая, что не стоило ею трясти. — Во-первых, если речь о производстве, то нужно несколько вариантов обивки. Такая, которая подешевле, но действительно прочная и чтобы мыть было легко. Ребенок же и обкакаться может, и тошнит их.

— Ага, а ещё срыгивают часто, — подтвердил Орлов. — Что? Я по младшим помню…

— Вот… поэтому, Яр, бархат — это, конечно, роскошно, но не наш случай. Бархат можно оставить для тех, кто захочет по особому заказу сделать. И вообще тогда можно на выбор, хоть бархат, хоть шёлк, хоть единорожью шкуру.

Яр фыркнул.

— А вообще можно сделать съёмные. Основу, скажем, из кожи, только чтоб под неё подложить чего, кресло всё-таки должно быть мягким, удобным…

Забавно, что мы сейчас всерьёз это вот обсуждаем.

Не революцию. Не аресты.

Не перемены, которые то ли грядут, то ли уже начались, и потому не стоит надеяться,