Фантастика 2026-141 - Сергей Витальевич Карелин

— Благодарю за доверие, Хозяин! Я не подведу!

Естественно, Аннабель понимала, что значит для Александра Северова, то бишь меня, убийство одного из предателей клана. По сути, дело чести. Уверен, костьми поляжет там, но исполнит всё до конца. Ну и что кривить душой — она чертовски опасна. И всё же, тот сканирующий контур был уровня Лорда. Если она нашумит, если нарвётся на патруль с кем-то из «Верхушки». То явно не выдержит прямого столкновения с монстром такого калибра без моей поддержки.

А потому говорю вслух:

— Я хочу посмотреть, как ты сделаешь ЭТО. Так что буду в сторонке, подсматривать из кустиков.

Она вдруг залыбилась жуткой улыбкой:

— Знаешь, Хозяин, иногда ты говоришь странные ненормальные вещи, прям как озабот.

— Пф. Просто не хочу рисковать своим ценным ресурсом. Да и разве, мы не в ответе за тех, кого омолодили? Ну и ещё, я не знаю местных Лордов в лицо. Вдруг там, в засаде у Соболева, сидит кто-то из Совета? Ещё и в тех же кустиках, я прям там его и придушу.

Аннабель хихикает:

— Значит, ты просто переживаешь за меня? Так бы и сказал.

— Так и говорю. Всё, хватит болтать. Идём уже, пока крысы не разбежались по всему Лондону…

Примечание: следующая глава будет (ПРИМЕРНО!) 24−25-го числа

Глава 11

Возмездие. Одно слово, но сколько в нём смысла. Сколько судеб. Сколько жизней и смертей. Так что же такое возмездие? Пожалуй, это совсем не показательная стрела Зевса, поражающая дичь при всём честном народе. И далеко не театральное правосудие с судьёй в парике с молотком. Возмездие — нечто иное. Это тихий скрип полов в пустом доме, когда дичь точно знает, что она одна. Это стук капель по подоконнику в три ночи, от которого пробегает по спине холодок, ведь окно точно было закрыто. Это взгляд, задержавшийся на диче в толпе на секунду дольше, чем нужно, и унесённый потоком людей, прежде чем она успела понять, почему ей стало не по себе. Возмездие не приходит с барабанным маршем напоказ миру. Оно приходит без лишнего шума. Вызревает в тишине, как спора плесени в погребе, пока однажды не прорастёт сквозь фундамент благополучия дичи. Вселенная, в конечном счете, сбалансирована. Чаши весов могут качаться годами, десятилетиями, создавая иллюзию, что зло утяжелило их навсегда. Вот только однажды, без предупреждения, гиря таившейся справедливости опускается на пустую чашу. Совсем не с грохотом, а с тихим, морозящим щелчком. Именно так оно и нагрянуло в Лондон этой ночью. Не с погромом и криками, а с холодным, промозглым дождём. Пора сравнять чашу весов и расставить всё по местам.

* * *

Дождь лил как с ведра. По каёмке капюшона слетали струйки. Юный Северов сидел на скользком промокшем коньке крыши, слившись с тёмной черепичной крышей. В такую погоду не нужен даже маскировочный контур. Сиди себе как здоровенная летучая мышь, всё равно не увидят. Да и кто смотрит в небо, когда сверху так льёт? Ещё и в такую темень.

Он перекручивал в руке нож и наблюдал, как внизу, у кованых ворот особняка Соболева, шла фигура под дождём. Аннабель. В сером платье с белым воротником. Плащ, как и шляпку, она сняла, оставшись только в нём, прям как бедная родственница или юная гувернантка, которую выгнали на улицу. Вся промокшая, худенькая, с грустными серыми глазами и мокрыми пепельными волосами, прилипшими к щекам. Хрупкая, бледная, в отчаянии. Любой нормальный мужик при виде неё почувствовал бы желание защитить, согреть. Естественно, не только это, но кто освещает свои потаённые мысли сразу же? Аннабель понимала, КАК сейчас выглядит. Может, поэтому и не собиралась играть роль брошенки. О, да, она совсем не жалась от холода. Не строила опечаленное лицо. Просто шла убивать, будучи архимагистром второй ступени. Уничтожить особняк для неё не было абсолютно никакой проблемой, а потому ей не было надобности строить из себя жертву. Волчица в шкуре ягненка, решившая снять плащ не для образа, а попросту дабы не запачкать в крови.

Юноша же закинул в рот орешков, послышалось хрум-хрум и его бормотание:

— Пришла бы до меня такая краля ночью, я б её точно согрел. Хрум-хрум. Попарил бы. Эх. Хрум-хрум.

В кабинете Лаврентия Соболева всё пропахло дорогим коньяком. Пузатый, грузный с седеющей эспаньолкой он лихорадочно сгребал бумаги из сейфа в камин. Пальцы-сардельки тряслись, документы валились на пол.

— Проклятье… проклятье… — шипел он, глядя на огонь камина, пожирающий все грязные бумажки, что он когда-то рассчитывал использовать против других, теперь же не в том положении и спасался сам.

В голове набатом стучали старые слухи. Двадцать семь лет назад, когда он будучи молодым наследником, вместе с папашей и другими соучастниками приложили руку к убийству Северовых, тело младенца так и не нашли. Тогда они успокоили себя, мол, сгорел дотла. Но потом те новые слухи девять лет назад о том, что наёмник Воробей — выживший наследник. Тогда Лаврентий не поверил, счёл за глупость недалёких имперских деревенщин. Но сегодня! Что это за херня⁈ Он бросил взгляд на одну из забранных листовок, расклеенных по всему Лондону. Этот пацан, Алекс Норт выглядит точь-в-точь как покойный князь в молодости! И этот Норт, как он успел узнать через своих, кличет себя Воробьём!

— Я знал… — бормотал сейчас Соболев, швыряя в огонь пачки векселей. — Я говорил им, кровь Севера не смыть водой. Волчара подрос! Отрастил клыки! И теперь здесь, в Лондоне! Боги, за что мне это… Я просто хотел денег… Отец, во что же ты меня втянул!

Внезапно воздух потяжелел. Сходу, раз! И придавило! Толстяк от испуга распахнул глаза.

— Что… что это⁈

Затем череда падающих тел. Бум-тум-дум. Ни каких-либо криков, ни звона стали, ни хоть каких-то признаков борьбы.

Соболев замер. А как овладел его сердцем страх! По вискам капли пота. Глазища не моргают:

— Охрана⁈ — крикнул он дрожащим голосом. — Лейтенант! Доложить, что у вас там происходит!

В ответ лишь тишина. Дождь барабанил по крыше, да стёклам. И среди этого пугающего безмолвия слышались неторопливые шаги ботинок. Тук-тук-тук. Сотни мыслей врывались в