Фантастика 2026-141 - Сергей Витальевич Карелин

На пороге показалась девица. Совсем юная. Мокрое серое платье облепляло её худенькую, но уже приобретающую соблазнительные формы фигурку. С пепельных волос капала вода. Она выглядела бы жалко, если бы не одно «но». В расслабленной опущенной руке был зажат меч лейтенанта его охраны. Тяжёлый палаш, весь в крови, а как легко она держала его, будто веер.

— Вы к кому, барышня⁈ И кто такая⁈ — нервно выкрикнул Соболев, целясь ей в грудь. — Уходите! Или я применю силу!

Девица, смотревшая в пол, подняла на него взгляд. Серые глаза. Холодные, суровые, как зимнее небо над полем битвы. Не было в них ни юношеского задора, ни страха. Только намерения убийцы.

— Граф Лаврентий Соболев, — произнесла она юным девичьим голоском, но властный тон заставил жирдяя скукожиться. — Вы обвиняетесь в измене Родине, пособничестве врагу и предательстве рода Северовых.

И шагнула в кабинет. Мокрые башмаки оставляли на персидском ковре тёмные следы.

— Так ты, тварь, с ним заодно! — Соболев нажал на активатор.

Артефакт вспыхнул синевой. Мгновение. БАХ! Эфирный плевок, способный пробить кирасу, влетел девчонке в грудь. И… ничего. Просто рассыпался снопом синих искр, встретившись с её аурой. Она даже не дрогнула, продолжив идти, лишь сухая гримаса презрения на губах, не более.

— Приговор — смерть. Без права обжалования.

— Где он⁈ — взвизгнул тот, пятясь и опрокидывая стул. — Это он послал тебя⁈ Говори, отродье бесовское! Где этот трус! Пусть покажется, я разберусь с ним по-мужски!

Аннабель перехватила палаш поудобнее. Температура тут же выросла на десяток градусов. На её бледном лице показалась писецки пугающая ухмылка, что жирдяй с опаской сглотнул. Она же в миг оказалась прям перед ним, схватила его за шею. Тонкие девичьи пальцы впились в дряблую кожу, как стальные крючья.

— Ты недостоин даже видеть его своими пугливыми глазенками, свин.

— Кх-х, нет… по… пожалуйста… я заплачу, буду служить… что угодно… я готов на что угодно… — прохрипел тот, обливаясь слезами. Конечно, он сразу понял, что не выстоит перед этой дьяволицей. Она только что даже не прочувствовала атакующий артефакт! А какая жаркая аура вокруг! Жжёт до костей! Ему точно конец!

Аннабель ухмыльнулась. На фоне грузного жирдяя она была совсем Дюймовочка, державшая его за горло на весу. Приложила остриё меча к его брюху и ОЧЕНЬ медленно начала проникать в плоть.

— Ахкх! Фх! — захрипел Лаврентий. — Пощади… кх…

Но та, вспоров брюхо, провернула клинок и дернула кверху, разрезая туловище до груди. Кишки, тёплые, узловатые вывалились наружу. Граф закатил глаза перед смертью и услышал последнюю её фразу:

— Александр Северов передаёт привет, — прошептала она ему на ухо, опустив на ковёр. — И он очень расстроен, что вы с отцом отключили барьеры.

Тот предсмертно вздрогнул, распахнутые глаза остекленели, уставившись на юное, прекрасное и в тоже время пугающее лицо своей палачки. И умер. Вот и всё. Первый готов.

Что до Александра, он уже прикончил мешочек с орешками. И, конечно же, оценил сквозь окна работу подручной. Охрану Аннабель просто обездвижила аурой и перерезала. Похвально, что не игралась, а просто сделала работу как подобает. Она же, тем временем, деловито, без брезгливости, достала принесенный мешок. И хрясь! Рубанула жирдяю по шее.

Через полминуты Аннабель вышла из особняка через чёрный ход. Под дождём, в мокром платье, с мешком в руке, она выглядела как курсантка, идущая со сменкой. Если не знать, что в «сменке» лежит башка графа. На секунду решила остановиться в переулке, перевести дух. Ведь адреналин всё ещё бил по венам.

Как раз Александр спрыгнул с крыши, приземлившись рядом.

Аннабель, вздрогнув, резко развернулась, но увидев его, выдохнула и расслабилась.

— Цель устранена, Хозяин, — доложила она, протягивая мешок.

— Видел, хорошо сработала, — кивнул тот. Взял мешок, раскрыл, без эмоций посмотрел на холёную морду Лаврентия и бросил мешок вместе с содержимым в сторону кучи мусора. — Идём. Следующий клиент наверняка ждёт — не дождётся. — и передал ей плащ со шляпкой.

— Как прикажете.

* * *

Барон Пётр Орловский спал беспокойно. Даже во сне продолжал считать: шахты, поставки, проценты, взятки англичанам. Весь его мирок состоял из цифр, да золота, и во всём этом вареве он ощущал себя богом. Какой дурак тратит время ради прокачки эфирных рангов? Если в этом мире можно купить что угодно и кого угодно! У всего есть цена! Так что в деле финансовых манипуляций Петруха продвинулся до уровня эксперта. Его планы были ого-го! Не хватало лишь одного — времени. Уже пятьдесят лет, здоровье не то. Вроде и силы есть, и рвение, а организм подводит. Ещё и эти бессонницы. Грядущие сделки, обещающие куш, не дают уснуть. И так — каждый раз, перед каждой сделкой. Вот, что заставляло его сердце биться чаще. Ни женщины, ни бои, только деньги.

В спальне царила духота. Окна плотно закрыты, тяжеленные бархатные портьеры не пропускали ни тарабанья дождя, ни света эфирных фонарей снаружи. Контурный обогрев поддерживал идеальную температуру. Охрана за дверьми, да и по всему поместью. Орловский заплатил целое состояние, чтобы спать спокойно, ведь врагов у него хватало. Ведь чтобы кто-то разбогател — кто-то должен обеднеть, и таких хватало не только по всему Лондону. Но кого, пляха-муха, интересует мнение неудачников?

Пётр внезапно вздрогнул. Холодно. Сырой сквозняк коснулся его потной рожи, заставив поёжиться под пуховым одеялом.

Он недовольно заворчал, не открывая глаз.

— Алета? — прохрипел он, думая на служанку. — Ты что, окно открыла, дура? Закрой немедленно!

В ответ ничего. Только шум дождя. Ливень, казалось, только набирал обороты. Снова подуло. Орловский, кряхтя, открыл глаза, собираясь устроить разнос прислуге.

Но замер.

Балконная дверь распахнута настежь. Ветер с дождем врывались в спальню, раздувая дорогие занавески.

Однако, пугало не это. У изножья огромной кровати барона стоял человек. Юноша. Высокий, в чёрном плаще, полы которого лениво колыхались от ветра. Лицо скрыто мраком, но Орловский чувствовал на себе его взгляд.

— Охрана… — пискнул барон.

— Они спят, — произнёс юноша тихо. — Очень крепко.

Орловский сглотнул. Сердце билось столь мощно, что отдавалось в горле. Как? Как он прошел? Это же неприступная крепость!

Мальчишка поставил сапог на кровать. Чуть придвинулся, оперевшись на колене, и его лицо попало под свет фонаря, светившего со двора